Когда они сели на диван — на коленях тарелки, телевизор включён вполголоса, — Павел неожиданно сказал:
— Я думаю... я хочу выкупить тебя из эскорта.
У Амели будто внутри кто-то сорвал замок. Глаза распахнулись, сердце дрогнуло, а по телу разлилось что-то очень тёплое, как горячий шоколад в холодную ночь. Он действительно хочет этого. Не просто секса. Не просто развлечений. Её.
Она не сразу нашлась с ответом. И, может быть, зря вообще решилась сказать то, что сказала. Но, всё же, выдохнула:
— Луиза считает, что я её подставила. Счёт — пять миллионов. Мне нужно их отдать.
Момент — и атмосфера меняется. Павел будто отпрянул, словно его облили ледяной водой.
— Пять миллионов?! — Он встал. — Ты издеваешься? Что ты вообще натворила, что должна такие деньги?
— Это не совсем так, — попыталась объяснить она, — это… недоразумение, но у неё связи, она может...
— Ты думаешь, я миллионер, что ли? — перебил он. — Или ты реально веришь, что я должен платить за твою работу и ещё долги твои закрывать?
— Я просто хотела быть честной, — уже тише сказала Амелия. — Я думала, если ты хочешь, чтобы я ушла оттуда, то... это единственный способ.
— Уходи по любви, а не по цене, Амель.
Её глаза снова наполнились влагой, но она сдержалась. Это был не просто разговор — это была проверка. И теперь всё висело в воздухе: что он выберет — гордость или её?
— За что у тебя такой штраф? — Павел сверлил её взглядом. — Ты же больше никого не обслуживаешь. Или я чего-то не знаю?
Его слова были как нож в горло. Ровно в то место, где она только начала дышать спокойно. Амелия побледнела, как мрамор. Он не знал. Он действительно не знал, что Луиза всё равно подкидывала ей клиентов, что встречи продолжались. Но сейчас она говорила не об этом.
— Меня оштрафовали за тебя, — выдохнула она. — За то, что у меня с тобой… что-то было. Луиза как-то узнала. Я до сих пор не понимаю как… Может, ты сам что-то ляпнул? Или ты не знал, что с эскортницами нельзя — никаких отношений? Ни шагу в личное?
Она будто вывернула себя наизнанку. С каждым словом дышать становилось труднее, но молчать больше не могла.
Павел побледнел. Его лицо изменилось. Он опустил взгляд, всё понял — слишком быстро. Один звонок , пытался достать девку мнформацию о том вечере имя эскортниц но все в пустую ... И понял что этим звонком он подставил Амельку.
Он схватил бокал с виски и со всей силы швырнул его в стену. Хруст стекла, капли янтарного — по обоям, по полу. Она сидела, опустив голову, рыдала. Он метался по комнате. Ругались. Кричали. Горели.
Штраф — за любовь.
Амелия больше не выдерживала. Он кричал, злился, метался по комнате, а она не понимала — на что. За что? Что она сделала такого, чтобы заслужить этот бешеный, яростный взгляд? Да, ситуация тяжёлая, но почему он срывается именно на неё?
Павел тоже молчал. Крутил в голове одно и то же: это я её подставил... Это из-за меня... Но сказать не мог. Проглотил слова, как горькое лекарство. Просто смотрел, стиснув зубы.
Амелия сжалась. Потом резко сорвалась с места, схватила куртку, выдернула из розетки телефон — и вылетела вон. Прямо в коридоре вызвала такси, пока дрожали пальцы.
Павел не сразу понял, что произошло. Дверь хлопнула, тишина повисла, как после взрыва. Он налил себе ещё виски, залпом осушил бокал, глянул в экран телефона — и начал строчить другу: «Нужно встретиться. Поговорить. Срочно».
Амелия уже сидела в такси. Молчала, прижимая к груди сумку. Ехала к Юльке. Та давно закончила с клиентом и уже вернулась домой. Они пересеклись у подъезда. Юлька курила, глядя в темноту, как будто знала — Амелия приедет.
Юля как спасательный круг или утопит до конца Амелию ?
13 глава спасение или утонуть
Амелия выскочила из такси, не замечая, как подгибаются колени. Варёванная тушь потекла по щекам, оставляя чёрные дорожки на бледной коже. Она кинулась к Юльке, вцепившись в неё, словно в спасательный круг.
— Всё, я больше не могу, — всхлипывала она, дрожащая, растрёпанная, как побитый воробей.
Юля обняла её крепко, молча, как умела только она, и быстро затащила Амелию в квартиру. В просторной гостиной они уселись на роскошный диван. Мягкие подушки не глушили напряжения — наоборот, казалось, что эта дорогая обстановка лишь подчёркивает, насколько всё плохо.
— Что происходит? — спросила Юля, гладя её по голове.
И Амелия вывалила всё. Про Луизу. Про конверт с адресом. Про венок с надписью, от которой по спине бежал ледяной страх. Про Павла. Про долг в пять миллионов. Про чувство, что сжимает сердце тисками. Про то, что она больше не хочет этого — не хочет эскорта, не хочет клиентов, не хочет жить в этом дерьме. Она хочет быть с Павлом. Просто быть. Без страха, без прошлого.