— У себя, — коротко ответила Марго. — Ждёт давно.
Они обменялись фальшивыми улыбками. Амелька толкнула дверь кабинета. Луиза сидела, вальяжно развалившись на кресле, с ехидной ухмылкой.
— Ну наконец-то! Слава тебе, Господи. Это ж надо было — маме твоей звонить, чтобы ты объявилась.
— Ты что, тварь, добиваешься? — прошипела Амелия, не в силах больше сдерживать эмоции. — Зачем ты это сделала?! Что ты от меня хочешь?
— Думаешь, я не вижу, во что ты вляпалась? — Луиза медленно встала, подошла к ней и резко схватила за подбородок. — Это ты, дура, не понимаешь, где находишься. Берега не путай. В любовь она решила поиграть? Клиента, значит, полюбила? Пашу? Бедная наивная девочка...
Амелия вырвалась, но Луиза продолжала:
— Ты думала, сказку нашла? Ага. Теперь ты будешь отрабатывать. Поняла меня? Пять миллионов, Амель. Пять. Миллионов. И ты мне их до копейки принесёшь.
Грудь сжала ярость. Хотелось закричать, швырнуть в неё стул, сбежать, исчезнуть. Сказать, что она уходит. Навсегда. Но сказать не смогла.
— Я… — прошептала Амелия, опуская глаза. — Я отработаю. Всё отработаю.
— Вот и умничка. Клиент как раз под тебя. Любит таких миниатюрных. Вот адрес, номер отеля, номер комнаты. И — в чём пойти. Не опаздывай. Будешь работать бесплатно, пока не отработаешь до последней копейки.
Луиза протянула бумажку.
Амельке некуда было деваться. После ссоры с Пашей, после маминого звонка, после угроз Луизы — у неё не осталось ни опоры, ни надежды. Она взяла проклятую записку.
Зайдя в примерочную, где висели костюмы, платья и аксессуары «для работы», она забилась в угол. Обняла себя руками. И разрыдалась.
Павел ходил по квартире, как зверь в клетке. На столе — недоеденный ужин, который они готовили вдвоём. Запах уже выветрился, но его всё ещё мутило от воспоминаний.
Он швырнул тарелку в мойку, не заботясь, разобьётся или нет.
— «Девочка, блядь, гордая! С пятью лямами долга!»из за меня ...
Он выдохнул, но вместо облегчения — прилив ещё большей ярости. Подошёл к столу, схватил её бокал, из которого она не допила вино, и разбил его о стену.
Тишина. Только капли вина стекали по обоям, как кровь.
— «Хотела честности? Так вот тебе, блядь, честность. Ты — товар. И я, как дурак, решил, что смогу тебя спасти?!»
Он прошёлся к окну, распахнул его — и тут же захлопнул. Ветер обжигал лицо.
Он вытащил телефон.
Никаких сообщений. Никаких звонков.
Он уже пять раз заходил в её чат, стирал и писал «ну и пошла ты нахер», «удали мой номер», «ненавижу» — и ничего не отправлял.
Внутри гудело. Он знал: если бы ей реально было плевать, она бы написала. А раз молчит — значит... может быть, боится? Или кто-то рядом?
Он вздрогнул будто противно от её прикосновений и в ту же секунду он понимает что скучает по ней
Он снова посмотрел в окно.
И не заметил, как пальцы сжались так, что ногти врезались в ладони до крови.
14 глава
Паша налил себе второй бокал, но так и не притронулся к первому. На лице — не просто злость, а гремучая смесь боли, ревности и стыда. Он всё ещё слышал, как она бросила через плечо: «Ты не можешь меня купить».
Где-то внутри всё скреблось — желание доказать ей, что он не такой. Но и обида жгла. Он хотел её выкинуть из головы, стереть, как дурацкое сообщение.
Но не получалось.
Чёртова Амелька. Эта девчонка поселилась у него под кожей.
— Погнали пожрём, — предложил его друг, отвлекая. — Хочу чего-то тёплого и жирного. Ты тоже, гляжу, весь на грани.
Они зашли в ресторан, где когда-то в последний раз вместе ели с отцом. С того самого вечера, после которого остался лишь гроб и суд.
Паша остановился у стойки, оглянулся по залу — и наткнулся на взгляд.
Девушка-официантка.
Он заметил, как она вздрогнула. Поставила бокалы и замерла.
— Всё в порядке? — насторожился он.
— Простите... — она чуть подалась вперёд. — У вас... лицо знакомое. Простите, но вы не... вы не тот мужчина, которого... убили?
Паша не сразу понял. Потом сердце резко ударило — как будто кто-то сжал его изнутри.
— Отец, — выдохнул он. — Вы знали его?
— Я тогда работала. Не в этом зале... на доставке. Но у него было такое лицо... Доброе. И вы... вы очень похожи. Простите...
Он отступил на шаг. Пальцы дрогнули.
Отец.
Прошлое.
И эта девушка — возможно, последняя, кто видел его живым.
Суд признал это несчастным случаем. Но Паша всегда знал — что-то было не так. А теперь... теперь этот вечер внезапно трещит по швам новой трещиной.
Он вернулся за стол, но сидел, как на иголках. Пытался слушать, как друг что-то говорит про машины, про девушку, про долги.
А сам всё думал о ней.
Об Амельке.
О том, кто ещё что-то знает.
И о том, что, возможно, вся эта история — куда глубже, чем просто обида на девушку из эскорта.
Паша провёл взглядом по залу, отпивая остатки рома. Гул голосов, приглушённая музыка и запах специй — всё раздражало. Не место для воспоминаний, но именно здесь всё и произошло. Именно здесь, в этом чёртовом ресторане, его отец был живым в последний раз.