— Я на минутку, — кивнул он другу и встал из-за стола.
Он направился к стойке, за которой стояла девушка в чёрной рубашке. Молодая, русоволосая, с усталым, но цепким взглядом.
— Простите, — он остановился напротив, — вы давно здесь работаете?
Она удивлённо подняла брови, потом, присмотревшись, чуть прищурилась.
— Да… Чуть больше полугода. А что?
— Мой отец… был здесь. Примерно три месяца назад. Его звали Олег Павлович. Возможно, вы его обслуживали.
Глаза девушки округлились. Она отложила салфетки в сторону, вытерла ладони об фартук.
— да
Паша кивнул.
— Я тогда ещё подумала... Лицо знакомое. Очень на него похожи.
Пауза. Девушка нервно сглотнула.
— Я действительно тогда работала. Его столик был вон там. — Она показала в сторону боковой зоны. — Он был с двумя мужчинами. Потом к нему подошла девушка. Красивая, высокая. Вся такая... уверенная. Они ушли вдвоём в VIP-комнату.
Паша напрягся.
— Вы уверены?
— Абсолютно. Я подавала им напитки. Потом он больше не выходил. А через пару часов всё закрылось, и утром... уже были новости.
— А камеры? Записи?
Она покачала головой.
— У нас камеры только в общем зале. А VIP-зона — вне поля зрения. И… спустя неделю все архивы за тот день исчезли. Руководство сказало — технический сбой.
Паша молча кивнул. Сердце глухо стучало в ушах.
— Вы можете описать эту девушку? Хоть как-то?
— Волосы… каштановые, ниже плеч. Яркий макияж. На ней было чёрное платье. И… духи. Очень стойкие. Сладкие, резкие. Почти как мужские.
Паша выпрямился. В голове медленно складывался пазл. Странный. Неправильный. Он чувствовал — это не случайность.
— Спасибо, — глухо сказал он. — Это важно.
Паша вернулся за столик к другу, будто ничего не произошло. Остаток вечера прошёл спокойно — лёгкий смех, старые байки, тосты без особого повода. Ночь выдалась тёплой и расслабленной. Они распрощались: друг уехал куда-то «по своим делам» — впрочем, Паша знал, что речь идёт о привычных девочках. А сам вызвал такси и отправился домой.
Уже в дороге, под мерное покачивание машины, Паша достал из сумки старый блокнот отца — потертый, с чуть выцветшей обложкой, с жёлтоватыми страницами, исписанными мельком. Он начал в нём копаться, вчитываться, словно надеясь выловить из этих каракулей что-то важное, забытое, спрятанное.
И тут — словно по заказу — на почту упал автоматический банковский отчёт. Он бегло пролистал его взглядом. Переводы, поступления, траты… Всё казалось рутиной, пока не заметил один повторяющийся платёж. Один и тот же счёт. Каждую субботу. Раз в неделю, как по часам.
Он залип на цифры.
— Кто ты такой?.. — прошептал он, уставившись в экран.
Не раздумывая, он открыл форму запроса в электронном банке и отправил официальный запрос — выяснить владельца счёта. Имя. Назначение. Всё, что можно. Что-то в этих переводах его не отпускало. Было в них что-то... слишком аккуратное. Слишком регулярное. И почему именно по субботам?
Вернувшись домой, Паша застал в квартире идеальный порядок — как и просил, клининговая компания постаралась на славу. Словно пытаясь стереть из пространства следы её присутствия. Ссора с Амелькой осталась висеть в воздухе, как пряный, горький запах её духов, уже почти выветрившийся, но ещё различимый.
Он прошёл в спальню, швырнул телефон на тумбочку и опустился на большую, непривычно пустую кровать. Тишина. Только собственные мысли, набатом стучащие в голове.
Суббота. Именно в этот день недели, как часы, по выписке из банка, уходил один и тот же платёж. Регулярность пугала — и интриговала. Слишком чётко, слишком стабильно. Почерк отца.
Он снова развернул отцовский блокнот, машинально листая записи. Строки, цифры, имена. А потом — как щелчок. Луиза. Та самая, с которой связывала Амельку. Та, что говорила о долге. Пять миллионов. И ещё — какие-то обрывки фраз про «девочку, которая пропала».
Паша замер.
Если отец действительно пользовался эскортом каждую субботу — возможно, это была одна и та же девушка. Та, о которой говорила Луиза? Или… Амелька?
Мысли налетали одна на другую. Он чувствовал, как стыд и тревога выжигают изнутри. Он взял телефон. Набрал номер Амельки. Гудки. Ожидание. Пустота.