У неё перехватило дыхание.
— Это не упрёк, — продолжил он, — но ты всё время будто бы обходишь какие-то углы. Не говоришь до конца. Я не прошу подробностей. Я просто... Хочу знать: ты мне врёшь?
Он не повышал голос, но каждый его вопрос бил, как пощёчина.
Амелия сжала руки под столом. Ногти врезались в ладони. Если она сейчас скажет — всё изменится. Навсегда. Если промолчит — возможно, потеряет его.
Она сглотнула, опустила взгляд.
— Я просто не знаю, с чего начать...
Я прям чувствую как вы тоже напряглись в ожидании что же Амелька расскажет Павлу если да то напишите в комментариях что вас больше всего настораживает в этой ситуации? Осмелится ли Амелька рассказать всю правду или сигарет невинную овечку чтоб спасти отношения.....
15 глава
Она лежала на спине, раскинувшись по постели, как выброшенная волной ракушка — пустая внутри, влажная, дрожащая. Простыня медленно остывала под лопатками, и только горячая точка между рёбер и бедра не отпускала — словно там, в самой глубине, осталось эхо его касаний.
Павел дышал ей в висок — ровно, размеренно, почти умиротворённо. Одной рукой он лежал на животе, другой обнимал её за плечо, не сжимая, но и не отпуская.
Она чувствовала, как в ней ещё ходит волна — не оргазма, нет, а чего-то другого. Больше. Глубже. Как будто что-то внутри сдвинулось. Как будто что-то внутри — сломалось.
Амелия прижалась к нему лбом. Хотелось остаться в этой тишине. Без слов. Без прошлого. Только сейчас. Только кожа. Только сердце.
— Всё хорошо? — Его голос — низкий, слегка охрипший, тёплый, как чай с лимоном, — скользнул ей за ухо.
Она кивнула. Не открывая глаз. Не двигаясь.
Но Павел этого не увидел. Он ждал ответа. Настоящего. Голосом. Доверия.
— Да, — сказала она. Тихо-тихо. Словно это слово давалось ей дороже признания в любви.
Он поцеловал её в висок. Осторожно. Не требовательно. Просто так. Буднично и бережно. Как будто она была чем-то родным. Как будто не был он ей клиентом. Как будто знал её всю.
А он ничего не знал.
— Ты иногда такая... — начал он и замолчал.
Она чуть вздрогнула. Он продолжил, с лёгкой усмешкой в голосе:
— Такая будто хочешь сбежать прямо из-под одеяла.
Она чуть приподняла голову. Он смотрел на неё. Чисто. Открыто. Никакой игры. Только вопрос.
— Может, всё-таки расскажешь? — Он провёл пальцем по её ключице. — Кто ты, Амелька?
Кто ты?
В горле что-то сжалось. Подступил ком. Мгновение — и всё внутри кричало:
Скажи. Сейчас. Это твой шанс. Ему можно. Он не такой. Он поймёт.
— Павел... — она села, прикрыв грудь простынёй, смотрела в стену.
Пальцы дрожали. Она не могла найти взгляд. Он был слишком рядом. Слишком настоящий.
— Я не та, кем тебе кажусь. — Голос хрипел, как будто из неё вырывалось не слово, а крик.
Он сел рядом. Не перебивая. Не торопя. Ждал.
— У меня... у меня есть долг. — Начала не с того. — Это не просто так. Я... я не просто так с тобой.
Сейчас. Говори. Скажи, кто ты. Скажи, кем ты была. Кем тебя сделали.
И вдруг. Экран телефона загорелся. Она отвела взгляд — автоматом.
"ОСТАЛОСЬ 3 ДНЯ. ПОТОМ Я СДЕЛАЮ ЭТО САМА."
— Л.
Всё. Весь воздух выдуло из комнаты. Как будто в лёгкие закачали лёд.
Павел заметил, как она побледнела.
— Всё нормально?
Она отмахнулась.
— Ошиблись номером. Это по работе.
Он нахмурился, но промолчал.
И момент — тот самый, на краю, сгорел. В пепел.
Она снова лёгла рядом, но между ними теперь была пропасть.
А он ещё не знал, что именно в этот день она могла бы всё изменить.
На кухне пахло чем-то тёплым и домашним — то ли молоком, то ли выдохшимся кофе. Павел сидел напротив, в одних трикотажных штанах, скрестив руки на груди. Его волосы ещё были влажными после душа, а взгляд — сосредоточенным, внимательным, как у следователя, что слушает показания. Амелия спрятала ладони между бёдрами, будто пыталась ими удержать всё, что готово вырваться наружу.
— Ты точно никому не рассказывала? — Павел тихо, почти шёпотом, но его голос звенел холодной сталью.
— Нет, — она мотнула головой. — Я вообще никому... Я с Луизой сегодня только разговаривала.
— Луиза. — Он будто прокручивал это имя внутри, примеряя его к образу женщины, которую он ни разу не видел. — Она могла?
— Нет. Она... Ну, она сказала, что я ей должна. Но угрожать так? — Амелия пожала плечами. — Гроб с птицей — это уже какой-то театр.
Павел молчал. Он сдвинул брови, провёл рукой по лицу.
— Венок... птица... Кто-то хочет тебя напугать. Заставить молчать или наоборот — говорить. Но почему именно сейчас?
Амелия отвернулась, глядя в окно. За стеклом дрожали уличные огни, и в этом мерцании было что-то нервное, будто город тоже не мог уснуть.