Амелия упала на диван и уставилась в потолок. Впервые за долгое время в ней поселилось странное чувство — смесь страха и облегчения. Будто она стоит на краю обрыва: шаг вперёд — и можно сорваться, но и назад дороги уже нет.
Телефон в её руке светился последним набранным номером — «Рита (следователь)». Она сохранила его машинально, хотя раньше ни за что бы не осмелилась. «Может, позвонить? Сказать? Или хотя бы спросить...»
Но в этот момент в дверь резко постучали. Нет, даже не постучали — ударили. Тяжёлые, гулкие удары, от которых по спине побежали мурашки.
Амелия замерла.
Она знала, кто это мог быть. Луиза не любила, когда её «девочки» задерживались или тем более игнорировали вызов.
Сердце забилось так громко, что казалось, его стук можно услышать за дверью.
И снова удар. Ещё сильнее.
— Амелька! — раздался знакомый, липкий голос Луизы. — Дверь открывай, сука. Мы поговорить пришли.
Амелия сглотнула. За её голосом слышались тяжёлые мужские шаги. «Амбалы», как она их про себя называла.
Её пальцы сжали телефон. Рита. Номер был сохранён. Всего одно нажатие.
Но успеет ли?..
Амелия судорожно втянула воздух. Казалось, грудная клетка стала слишком тесной для дыхания.
Телефон дрожал в руке — или это пальцы тряслись так сильно?
— Я сказала, дверь открой! — Луиза уже не просто говорила, а орала, срываясь на визг.
За этим визгом раздался низкий смешок одного из амбалов, потом глухой удар ногой по двери.
Деревянное полотно задрожало.
Амелия невольно вскрикнула и прижала ладонь ко рту.
«Ещё минута — и они войдут сами…»
Палец завис над зелёной кнопкой вызова.
Если нажмёт — пути назад не будет. Рита услышит шум, мужские голоса, всё поймёт. Тогда Луизе конец. Но и ей тоже.
Ещё удар. Металл замка жалобно скрипнул.
— Амелька, не зли меня! — голос Луизы потемнел, в нём появилась угроза. — Я же тебя в гроб отправлю, если не выйдешь!
Амелия всхлипнула.
И нажала.
В ухе раздался короткий гудок. Один. Второй.
— Алло? — спокойный, холодный женский голос. — Соколова?
Амелия едва не выронила телефон.
— Я… я… — заикаясь, шептала она. — Они здесь… они ломятся…
Рита мгновенно изменилась.
— Не клади трубку. Слышишь? Где ты находишься?
В этот момент дверь треснула. От удара пошла трещина в коробке.
— Открывай, сука! — взревел мужской голос.
Амелия вскрикнула, сжала телефон так, что побелели пальцы.
— Я у себя… дома… пятый этаж… — торопливо проговорила она в трубку.
— Молодец. Спокойно. Замки держи, не открывай. Людей я уже отправила. Ты поняла? — в голосе Риты звучала сталь.
Амелия не успела ответить: дверь поддалась ещё сильнее, из щели потянуло холодом подъезда.
Ещё один мощный пинок — и дверь со скрежетом распахнулась. В квартиру шагнули двое амбалов, тяжёлые, как шкафы, в чёрных куртках. За ними вошла Луиза, всё такая же уверенная, с усмешкой, будто хозяйка положения.
— Ах ты, мразь, — почти ласково протянула она, глядя на Амелию, застывшую у стены. — Думаешь, можешь меня игнорить? Вызов сорвала, на деньги меня подставила… Ты вообще понимаешь, на чьём ты счетчике стоишь?
Амелия сглотнула, не в силах ответить. Сердце грохотало так, что отдавалось в висках.
— Слушай сюда, — Луиза резко изменила тон, глаза полыхнули холодом. — У меня терпение не резиновое. Не дай бог ещё раз рыпнешься или не выйдешь на звонок. Я из тебя по кусочкам сделаю набор. Поняла? — она ткнула пальцем в грудь Амели, а амбалы ухмыльнулись за её спиной. — Мои ребята теперь знают, где ты живёшь. В любой момент заглянут на чай. Захотят — и стены тут красным покрасят.
Амелия сжала руки до боли, ногти впились в ладони. Внутри всё похолодело. Она слышала только её слова, каждое — словно приговор.
Но в то же время под самым дном этого ужаса теплилась надежда: «Я же позвонила… Наряд уже должен быть в пути… хоть бы успели… хоть бы пришли быстрее».
— Не вздумай даже подумать о побеге, — добавила Луиза напоследок, бросив презрительный взгляд. — Ты моя, Амелька. И пока не рассчитаешься — будешь плясать под мою дудку.
Она щёлкнула пальцами, амбалы развернулись и, словно по команде, вышли за дверь. Хлопок — и снова тишина.
Амелия осталась стоять в своей квартире, обмякшая, дрожащая, как в ледяной воде. Казалось, стены давили на неё. Она ждала… ждала, чтобы милицейский звонок в дверь разорвал это удушье. И каждое мгновение тянулось вечностью.
Эта тишина оказалась страшнее угроз. В ушах всё ещё звучал голос Луизы: «по кусочкам… мои дружки знают, где ты живёшь…» Амелия осела на пол, прижав ладони к лицу. Колени подгибались, зубы стучали. Она чувствовала, как холодный пот прокатывается по спине, липнет к коже.