Девчонки замерли, не понимая, кто они, откуда и зачем. Девушка на земле, истекающая кровью, хрипела, захлёбывалась кровью, её тело было почти бесформенно, и она даже не могла взглянуть на них. Её глаза полузакрыты, губы посинели, каждая попытка вдоха давалась с усилием, от которого дрожали плечи. Она не разбиралась, кто перед ней, кто помогает, кто угрожает.
И вдруг один из мужчин подошёл к ней с молниеносной точностью, его руки схватили её за запястья, словно зажатый механизм, и он сделал то, чего никто не ожидал: щелкнул шею. Щелчок раздался тихо, но в этот звук была заключена вся холодная жестокость момента. Всё произошло так быстро, что девчонки не успели даже вздрогнуть. Девушка, которая буквально ещё секунду назад дышала, захлёбывалась и стонала, мгновенно замерла.
Не дав ни секунды на осознание, мужчины, словно действуя по заранее отрепетированному плану, с помощью грубой силы сунули её в чёрный мусорный пакет. Пакет был настолько плотный и тёмный, что внутри него исчезла даже намёк на человечность, её тело превратилось в безмолвный груз. Мужчины без слов перенесли пакет в багажник машины, закрыли крышку, и машина почти мгновенно скрылась в темноте улицы, оставив за собой только слабый запах горелой резины и резкий металлический привкус ужаса.
Девчонки остались стоять на месте, в полном оцепенении, с глазами, широко раскрытыми от шока. Их мозг отказывался осознавать произошедшее: тело подруги исчезло, кровь ещё свежа на асфальте и их руках, но уже ничего нельзя было сделать. Каждая из них чувствовала, как страх перетекает в панику, паника — в оцепенение, а оцепенение — в глубокое чувство беспомощности.
Луиза, стоявшая на несколько шагов от них, наблюдала за всей сценой с каменным спокойствием. Она словно читала их мысли, видела каждый вздох, каждый непроизвольный дрожащий жест, каждую попытку поднять глаза и что-то понять. И тогда она повернулась к ним, резко, как будто всё пространство сжалось вокруг её фигуры, и произнесла слова, которые врезались в мозг каждой, словно выжигали своими буквами:
«Так, курицы, — голос был холоден и строг, но в нём слышалась властная уверенность. — Если вы ещё рыпнетесь… и вы окажетесь в этом же мусорном мешке. И знаете что? Никто вас искать не будет. Даже если кто-то будет… вас никогда не найдут».
Девочки почувствовали, как кровь застыла в венах. Сердце забилось дико, руки опустились, дыхание застряло в груди. Ни одна из них не смела пошевелиться. Внутри каждой возникло дикой силы чувство страха, которое сразу переплелось с пониманием полной власти Луизы над происходящим. Она не угрожала пустыми словами — её действия только что доказали, что она способна на всё.
Луиза, словно чтобы закрепить этот ужас и убедиться, что девочки поняли всю серьёзность ситуации, хлопнула в ладошку один раз. Звук отозвался в их головах, как удар колокола тревоги, и добавил веса её словам. «Быстро! Быстро, все курицы отсюда! — продолжила она, её голос уже приобретал странную обещающую окраску. — Я вам устрою райскую жизнь».
Каждая из девочек стояла, парализованная, и понимала, что «райская жизнь» Луизы — не то, что можно себе представить обычным человеческим мозгом. В этот момент в их сознании образовался хаос, переплетение ужаса, страха, недоверия, паники и осознания полного контроля Луизы над их судьбами.
Без единого слова они начали расходиться, словно обретая инстинктивную осторожность, стараясь не нарушить рамки, которые Луиза обозначила своим присутствием и действиями. Никто не осмеливался смотреть друг на друга, чтобы не дать слабину, чтобы не показать, что внутри них бушует ужас. Все мысли о том, что только что произошло, переплелись с внутренним запретом на любое движение, кроме как идти прочь, выполнять её указания.
Луиза медленно повернулась, с грацией и холодной точностью вошла обратно в кабинет, словно дверь отделяла мир хаоса и страха снаружи от её личного царства. Девочки остались на улице, с лицами, белыми от шока, с руками дрожащими и сердцами, бьющимися так, что казалось, они сейчас разорвут грудную клетку. Каждая понимала: сейчас начинается новая реальность, где всё, что они знали, перестало существовать, а власть Луизы стала абсолютной, неподконтрольной и неоспоримой.
И в этой тишине после ужасающего хаоса, где всё ещё оставался запах крови, резкий металлический привкус страха и тяжесть пропавшей жизни подруги, девочки впервые по-настоящему ощутили, что их мир навсегда изменился.
После того, как черная машина уехала, забрав тело девушки в багажнике, Амелька осталась стоять в оцепенении, словно весь мир вокруг внезапно остановился. Казалось, что руки у неё сами по себе онемели, каждая мышца была скована, и она впервые в жизни ощущала, что значит, когда кровь стынет в венах. Сердце бешено колотилось, но это было не от физических усилий — это был ритм чистого ужаса, полного бессилия и внутреннего шока.