Наконец детектив поднял голову и сказал:
— Хорошо, я возьмусь за ваши дела.
Пауза. Он продолжил, голос был ровный, деловой, но каждое слово несло тяжесть ответственности:
— Но, Амелька, у вас слишком всё серьёзно. Если вы сейчас начнёте отбрыкиваться, отнекиваться от Луизы, хозяйки эскорта, она сразу всё заподозрит — и дело закончится очень плохо.
Амелька прижала руки к коленям, сердце сжалось, дыхание стало быстрее. Перед глазами промелькнули все те клиенты, все угрозы, все ночи в чужих квартирах. Её губы сжались, она почувствовала, как в груди поднимается холодный страх: придётся снова возвращаться в эскорт.
— Вам придётся продолжать заниматься спортом в том же виде, — продолжал детектив. — Попутно я буду давать инструкции, что к чему, как нам нужна информация, чтобы утопить и посадить за решёткой.
Павел слушал, сжимая кулаки, ощущая напряжение в плечах. Он посмотрел на Амельку:
— Я не хочу, чтобы ты возвращалась к клиентам, — сказал он тихо, почти шёпотом, но с явной решимостью.
Амелька подняла на него глаза, полные ужаса, но понимание ситуации настигло её мгновенно. Детектив добавил строго:
— А у тебя, Павел, пока тоже не стоит слишком светиться. Нужно искать убийцу твоего отца, работать в режиме, о котором мы говорили, и следовать моим инструкциям. Всё это пока должно происходить параллельно с вашей обычной жизнью.
Они оба понимали, что другого выхода нет. Амелька кивнула, сжимая кулаки, готовая принять этот горький компромисс, и молча согласилась с условиями. Павел тоже понял, что спорить бессмысленно — слишком важная цель стояла перед ними обоими.
Выйдя из кабинета, Амелька поймала такси, молча, с напряжением в каждом жесте. Она набрала УЗИ, уточнила заказы, которые нужно было выполнить. Павел сел в свою машину и поехал к себе в офис, чтобы продолжить работу и заняться бизнесом, который остался после отца.
Оба понимали: впереди долгий путь, полон опасностей, компромиссов и скрытых шагов. Но теперь у них было решение — хоть и тяжёлое, но единственно возможное. И каждая минута теперь могла стать ключевой в их общей борьбе за правду и свободу.
Наконец напряжение стало невыносимым. Амелька повернулась к Павлу, её глаза были широко раскрыты, дыхание прерывистое, и голос дрожал:
— Всё ждать больше нельзя… я больше не могу так сидеть. Пошли.
Павел кивнул, и они вышли из машины. Офис детектива находился всего через дорогу, буквально в двух шагах от их припаркованного авто. Они никуда не уезжали — они не знали даже, куда ехать, и любая попытка отвлечься только усиливала тревогу.
Они вошли в кабинет детектива. Тот ещё раз внимательно посмотрел на них, а затем погрузился в работу: пролистывал бумаги, что-то подписывал, что-то делал в блокноте. Пять минут длилось молчание, в течение которых Павел и Амелька сидели, едва дыша, словно каждый вдох мог нарушить этот хрупкий момент. Они ждали, боясь и надеясь одновременно.
Наконец детектив поднял голову и сказал:
— Хорошо, я возьмусь за ваши дела.
Пауза. Он продолжил, голос был ровный, деловой, но каждое слово несло тяжесть ответственности:
— Но, Амелька, у вас слишком всё серьёзно. Если вы сейчас начнёте отбрыкиваться, отнекиваться от Луизы, хозяйки эскорта, она сразу всё заподозрит — и дело закончится очень плохо.
Амелька прижала руки к коленям, сердце сжалось, дыхание стало быстрее. Перед глазами промелькнули все те клиенты, все угрозы, все ночи в чужих квартирах. Её губы сжались, она почувствовала, как в груди поднимается холодный страх: придётся снова возвращаться в эскорт.
— Вам придётся продолжать заниматься эскортом в том же виде, — продолжал детектив. — Попутно я буду давать инструкции, что к чему, как нам нужна информация, чтобы утопить и посадить за решёткой.
Павел слушал, сжимая кулаки, ощущая напряжение в плечах. Он посмотрел на Амельку:
— Я не хочу, чтобы ты возвращалась к клиентам, — сказал он тихо, почти шёпотом, но с явной решимостью.
Амелька подняла на него глаза, полные ужаса, но понимание ситуации настигло её мгновенно. Детектив добавил строго:
— А у тебя, Павел, пока тоже не стоит слишком светиться. Нужно искать убийцу твоего отца, работать в режиме, о котором мы говорили, и следовать моим инструкциям. Всё это пока должно происходить параллельно с вашей обычной жизнью.
Они оба понимали, что другого выхода нет. Амелька кивнула, сжимая кулаки, готовая принять этот горький компромисс, и молча согласилась с условиями. Павел тоже понял, что спорить бессмысленно — слишком важная цель стояла перед ними обоими.