Амелька вздрогнула. Слова прозвучали так, будто она — не человек, а нарядная кукла, выставленная на витрину.
Луиза подошла ближе, не спеша, играя в пальцах дорогой мундштук. От неё исходил терпкий аромат парфюма — насыщенный, дорогой, с горькими и сладкими нотами, от которых кружилась голова. Этот запах был таким же удушающим, как и сама её власть.
— Ты ведь знаешь, милая, — тихо, почти ласково произнесла Луиза, нагнувшись так, чтобы их глаза встретились, — что ты моя игрушка. Моя вещь. И я могу делать с тобой всё, что захочу.
Амелька почувствовала, как колени предательски дрогнули. Она сжала кулаки за спиной, чтобы не показать слабости. Но Луиза это уловила — уголки её губ чуть дрогнули в хищной улыбке.
— Запомни это, — продолжила она, поправляя ремешок на её платье, как будто проверяла товар перед продажей. — Игрушка не перечит хозяйке. Игрушка молчит и делает то, что ей сказано.
Она резко захлопнула сумочку и, обведя взглядом Амельку, приказала:
— Одевайся полностью. Через десять минут ты поедешь. Адрес у тебя есть.
С этими словами она вышла, оставив за собой тяжёлый запах дорогих духов и ещё более тяжёлое ощущение беспомощности.
Амелька стояла посреди комнаты, сжав зубы так, что заболела челюсть. Её собственное отражение в зеркале казалось чужим — глаза полны страха, губы побелели. Она чувствовала себя не женщиной, а предметом, который вот-вот вынесут за дверь.
20 глава
Павел вошёл в кабинет и с облегчением выдохнул — тишина офиса казалась странно чужой, но одновременно безопасной. На столе лежали сваленные в кучу папки, папка с незакрытыми договорами, счётами и какими-то накладными. Он машинально начал разгребать эту кипу, складывая аккуратно, но взгляд его всё время цеплялся за стеллаж с книгами.
Полка принадлежала отцу. Книги стояли рядами, выцветшие, в кожаных и тканевых переплётах, и Павлу всегда казалось, что они просто для вида, будто музей. Но сегодня, в этой пустой тишине, рука сама потянулась. Он достал один том — толстый, потёртый, с запахом старой бумаги.
Листая наугад, он вдруг почувствовал под пальцами что-то лишнее — между страниц торчал уголок бумаги. Павел нахмурился и вытянул её. Это была записка. Почерк отца, узнаваемый, резкий, будто наспех писанный.
"Не верь другу. Его схемы — капкан. Проверь налоги. Проверь счета. Деньги выводятся. Не дай похоронить фирму."
У Павла внутри всё похолодело. Сердце ухнуло вниз, и он опустился прямо на край стола.
— Что за чёрт… — пробормотал он, перечитывая снова и снова.
Эти слова будто били по голове. Друг? Какой? Он сразу подумал о партнёре — человек, которому он доверял с первого дня. "Не верь…" — отцовский голос, как будто звучал из прошлого, предупреждал.
Не сдержавшись, Павел включил ноутбук и открыл список клиентов. Его пальцы нервно стучали по клавиатуре. Один файл за другим. Сначала всё выглядело нормально, но чем дальше он вникал — тем сильнее напрягался.
Счета. Несостыковки. Деньги шли кругами. Какая-то цепочка переводов вела в тупик — деньги растворялись. Налоги — странные расхождения. Он понял: его фирму действительно «раздевают» изнутри. Медленно, аккуратно, так, чтобы никто не заметил. И если это вскроется официально — они окажутся банкротами, и виновным выставят именно его.
Павел откинулся в кресле и сжал записку. В голове шумело. "Отец знал… он видел это… хотел предупредить меня…"
И первая мысль — позвонить детективу. Рассказать всё. Показать эту проклятую бумажку. Он даже потянулся за телефоном, но вспомнил холодный, отрывистый голос:
"Не торопись. Жди моего звонка. Не делай резких шагов. Чем меньше они знают, что ты в курсе — тем лучше."
Павел замер. Телефон в руке, а звонить не может.
— Чёрт, — прошептал он.
Он чувствовал себя в ловушке. Вроде бы у него на руках доказательства, подсказка отца, но что теперь? Кому верить? Как не ошибиться?
И самое страшное — мысль о том, что всё это может быть связано с Амелькой. Амелька, как он мысленно называл её — теперь в его голове снова вспыхнуло это имя. Её опасный мир, её тайны. Может ли быть так, что эти нитки ведут туда же? Что его отец, его фирма и эта девушка каким-то образом связаны в одном узле?
Павел сидел в кресле, вытянув перед собой папку с договорами. Казалось бы, обычные бумаги, но после той записки в книге он смотрел на них совсем иначе. Слова «не доверяй другу, проверь счета, проверь налоги» сверлили мозг, будто предостережение из прошлого.
— Так… посмотрим, — пробормотал он и раскрыл первый договор.
На первом листе подпись. Его отец всегда ставил уверенно, с характерной закорючкой на букве «М». Но тут — ровная, отстранённая подпись, будто нарисованная. Павел поднёс ближе: фальшивка. И рядом в графе «партнёр» стояла фамилия: «Синицын Г.К.».