Мужчина раскрыл папку, бросил на стол перед ней фотографии, распечатки, какие-то кадры. Всё это было её жизнью — отели, лица девушек, счета, звонки, переписки.
— Все ваши дела — теперь доказательная база, — продолжил он, усаживаясь напротив и слегка наклоняясь вперёд. — Так что советую отвечать честно. Любая попытка увильнуть только усугубит ваше положение.
Один из людей в маске поправил наручники, блеснувшие в его руках. Атмосфера кабинета стала вязкой, гнетущей, как перед бурей.
Луиза впервые за долгие годы почувствовала — контроль ускользает. Она, привыкшая дергать за ниточки других, оказалась в положении марионетки, которую зажимают в угол. Голова гудела от боли, дыхание сбивалось, а холодные глаза мужчины напротив не оставляли ни единого шанса на иллюзию спасения.
Луиза сидела в кресле, вытирая дрожащими руками пыль с коленей, но лицо её каменело — только в глазах вспыхнул тот самый хищный огонь, с которым она привыкла смотреть на жертв. Она резко выдохнула, выпрямилась, и, словно отбросив весь страх, заговорила громко, резко, с надменной усмешкой:
— Я ничего не скажу! — голос её резанул воздух. — Мне нужен мой адвокат. Без него я не открою рта. Хотите — пишите, хотите — врите, хотите — подсовывайте бумаги. Но без адвоката у вас ничего не выйдет. Всё это… — она обвела рукой фотографии, распечатки и листы, разбросанные на столе, — …всё это чушь! Подделки! Притянутые за уши!
Она откинулась на спинку кресла и, презрительно улыбаясь, добавила:
— Это не эскорт. Это свадебный салон. Элитный магазин аксессуаров и платьев! Девушки у меня работают как консультантки, модельки, помощницы, и ни к какому разврату они отношения не имеют. Прекратите этот фарс!
В голосе её звучала фальшь, но она несла своё с таким вызовом, что даже кто-то из оперативников переглянулся. Она умела играть. Она умела выкручиваться. Её возмущение нарастало:
— Вы ворвались сюда, как в логово бандитов, а это — бизнес! Честный бизнес! У вас нет права! Где постановление? Где санкция? Всё это незаконно!
Мужчина в форме лишь молча кивнул. Двое подошли, защёлкнули на её руках холодные, тяжёлые наручники. Металл впился в запястья, оставляя красные полосы. Луиза вздрогнула от боли, но тут же сжала зубы и, чтобы не показать слабости, зашипела сквозь них:
— Вы ещё пожалеете.
Её подняли и повели к выходу. В голове у неё гул стоял, сердце колотилось, но мысли неслись быстрее, чем её шаги.
"Это подстава. Чистая, наглая подстава. Кто-то меня слил. Кто-то проболтался. Но кто?.. Эти девки слишком тупые, чтобы провернуть что-то подобное. А вот одна… Одна могла… Амелька! Да-да-да! Только она! Гадина мелкая! Я видела её взгляд, её дрожь, её сопли… Она слишком суетилась, слишком дерзила. Вот она и сунулась туда, куда не надо. Вот и нашла, что не следовало. И теперь вся эта мразь обрушилась на меня. Она!"
Луиза задыхалась от собственной ярости. Губы искривились в злобной гримасе. В груди всё кипело.
"Ах ты, сука неблагодарная… Я тебе дала крышу, деньги, работу, я тебя сделала! А ты решила, что умнее меня? Решила меня переиграть? Ты думаешь, тебя прикроет твой Паша? Ты думаешь, детектив тебя спасёт? Нет! Ты даже не понимаешь, во что вляпалась! Я вырвусь. Я выберусь. Я выскользну, как всегда! Но когда я вернусь… ты пожалеешь, что вообще родилась."
Машина уже ждала у подъезда. Оперативники втолкнули её внутрь, с силой пригнув голову. Луиза стиснула зубы, вцепилась пальцами в колени и закрыла глаза. Внутри её клокотала не паника — нет, а холодная ненависть. Она чувствовала, как внутри поднимается лавина злобы, которая придавит всех, кто оказался у неё на пути.
"Амелька. Мелкая дрянь. Ты заплатила. Я размажу твою жизнь в грязь. Я дотянусь до твоей семьи. Я уничтожу твой мир. Даже если придётся вырвать глотку своими руками."
И с каждой секундой, пока машину трясло по неровной дороге, её решимость становилась только жёстче. Наручники больно резали кожу, но Луиза лишь стиснула кулаки — эти следы будут для неё напоминанием, что за предательство она должна будет ответить, и ответить жестоко.
25 глава
Утро для Амелии началось тяжело. В номере гостиницы всё ещё витал запах дешёвого табака, пролитого алкоголя и ночных кошмаров. Она встала, будто из-под груза камней, и долго стояла под душем, пока горячая вода не смывала с неё липкое воспоминание о ночи, от которой хотелось выскрести даже саму кожу. Она нарочно тёрла себя мочалкой до красных следов, будто надеялась, что вместе с ними уйдёт и грязь внутри.
Оделась аккуратно, будто стараясь собрать по кусочкам образ «нормальной» девушки. Волосы пригладила, косметикой скрыла синяки под глазами, но глаза выдавали — внутри неё бушевал шторм.