Вызвала такси. Машина ехала по шумному городу, а Амелия смотрела в окно, где витрины, люди и свет светофоров мелькали, как кадры чужого фильма. В этот момент она позвонила Павлу. Голос её дрожал, но она старалась держаться: коротко рассказала, что произошло ночью, как её подставили, как унизили, избили и сломали. Она ждала хоть слова поддержки, хоть искры мужской твёрдости — но услышала сухой, холодный ответ.
— Потерпи. Всё компенсируется. Детектив уже работает по Луизе. Всё будет в порядке.
Его слова ударили её сильнее, чем прошлой ночью те люди. Неужели у него в сердце нет ни капли сочувствия? Для него это — просто шаг в планах, а для неё — живая боль. Она закрыла звонок, и в такси стало невыносимо тихо.
Когда Амелия приехала домой, привычный запах кухни встретил её, как бальзам на душу. Мама, вся в хлопотах, суетилась у плиты: кипели кастрюли, шипела сковорода. На столе уже стояли салаты и миски с хлебом. Увидев дочь, мать всплеснула руками:
— Боже, Амелька, давай садись! Ты такая уставшая… Садись, я всё приготовила.
Она заботливо поставила перед ней тарелку, улыбнулась, будто хотела спрятать за этой улыбкой все тревоги. А потом предложила, почти по-детски радостно:
— Слушай, раз ты теперь живёшь с нами, а мы всё сидим дома… Давай сходим в кино! Или просто прогуляемся вечером, а? Я так соскучилась по тебе.
Амелия кивнула, но в душе её кольнуло. Она знала, что обманывает мать: никакой работы медсестры у неё не было, всё это — ширма. «Мамочка, если бы ты знала правду…» — подумала она, чувствуя горечь в груди. Но мама не подозревала ничего и, продолжая хлопотать, что-то напевала себе под нос.
И в этот момент телефон Амелии дрогнул в руке. Сообщение от Юльки. Она открыла его — и сердце ухнуло вниз:
«Амелька, ты не представляешь! В офисе полный кошмар! Луизу увезли в наручниках, девки все в шоке, их допрашивают… Всё, конец. Она наконец-то получит по заслугам!»
Пальцы Амелии задрожали. Она перечитала сообщение несколько раз. Внутри разлилась странная смесь — облегчение, злорадство, и вместе с этим дикая тревога. «Неужели это правда? Неужели её наконец прижали?»
В кухне звякнула ложка — мама ставила чайник, даже не подозревая, какой ураган только что прорвался в жизнь её дочери.
После завтрака Амелия с мамой отправились в торговый центр. И едва они вошли внутрь, блеск витрин, мягкий свет ламп и бесконечные ряды одежды будто перенесли их в другой мир — спокойный, без боли, без тревоги, без воспоминаний о ночи.
Амелия взяла маму под руку, и они пошли по бутикам. Сначала заглянули в магазин верхней одежды: мягкие пальто, шубы, пуховики висели рядами. Мама осторожно провела рукой по меху, будто боялась испортить такую роскошь. Амелия засмеялась:
— Мам, давай мерить! Ты у меня красавица, только прячешь это под своими старыми пальтишками.
Мама смутилась, но согласилась. И вот уже она стояла перед зеркалом в длинной светлой шубке, поправляла воротник, а Амелия хлопала в ладоши и крутилась рядом, как в детстве. Они смеялись, спорили, какая шапка подойдёт больше — с меховым помпоном или классическая, элегантная.
Потом были кофточки, юбки, платья. Мама всё время говорила: «Да зачем это мне? Я же уже не девочка…», но Амелия настаивала, и в глазах её впервые за долгое время блеснул настоящий свет. В примерочной они обе не могли сдержать смех, когда мама пробовала слишком яркую блузку — «как у певицы», — а Амелия уверяла, что мама выглядит как кинозвезда.
Они зашли даже в магазин нижнего белья. Мама покраснела, но Амелия, обняв её, прошептала:
— Мамочка, ну ты же тоже женщина. Хочется иногда красивого, правда?
И в тот момент между ними будто растаяла вся тяжесть прошлого, вся ложь и напряжение последних дней. Они снова стали просто мамой и дочкой, которые ходят по магазинам, примеряют одежду, смеются, делятся взглядами у зеркала.
Для Амелии это было как возвращение в детство, когда они с мамой вместе гуляли по рынку, и всё казалось простым и светлым. И впервые за долгое время Амелия почувствовала, что сердце её отпустило: рядом с мамой было спокойно, легко и… счастливо.
И вот, пока мама рассматривала витрину с шарфами, перебирая мягкие ткани руками, Амелья вдруг остановилась и замерла. Ей показалось, что время словно замедлилось: люди вокруг куда-то спешили, в магазинах звенел смех, звучала музыка, но для неё всё это стало будто далёким фоном. Она смотрела на свою маму и чувствовала, как в груди поднимается тёплая, почти болезненная волна воспоминаний.