Юлька кивнула.
— Не первый раз, мамочка.
Спустилась вниз, села в такси. Водитель знал, куда. Всегда знали. Никто не спрашивал. Лицо её скрывала маска, на сиденье — конверт, внутри которого лежал один-единственный предмет — ключ-карта от номера 1719.
Такси плавно въехало к Golden Plaza. Мрамор, блеск, охрана на входе, швейцар в перчатках. Все свои. Никто не удивился женщине в чёрной маске. Напротив — лифт, 17-й этаж, тихий коридор, приглушённый свет.
Она приложила карту.
Дверь открылась.
Внутри — глухая тишина. Полумрак. На кровати — чёрные простыни, ремни, плётки, стеклянный фаллос, скотч, антисептик и бутылка дорогого вина.
Юлька вошла первой. Как учили. Сбросила плащ.
Стала у кровати.
И ждала.
Дверь закрылась.
Он уже был в комнате.
Он подошёл к ней со спины. Молча.
Тяжёлые шаги, запах дорогого лосьона, алкоголь и табак. Он был в костюме — строгом, чёрном. На руках — кожаные перчатки.
Юлька стояла прямо, расправив плечи.
Она знала: он будет медлить. Смотреть. Оценивать. Любит тянуть.
— Повернись.
Голос низкий. Без эмоций.
Она развернулась. Медленно. Волосы — собраны. Маска — на лице. Помада — всё ещё на губах.
Он провёл пальцем по её шее. Скользнул вниз — между грудей, зацепил сосок через ткань лифа. Сильно, до боли.
— Хорошо. Не разговаривай.
Он расстегнул ремень. Медленно. Не спеша.
Юлька опустилась на колени без команды — это входило в образ. Он любил инициативу, но не наглость. Провела языком по внутренней стороне его бедра, сквозь дорогую ткань брюк. Он втянул воздух — ей засчиталось.
— На кровать. На спину.
Она поднялась, пошла, легла, как кукла. Руки вдоль тела. Бёдра прижаты.
Он подошёл, поднял её ногу, зацепил за ремень на кровати и пристегнул. Вторую — так же. Теперь она была открыта полностью, беспомощна. Грудь всё ещё в лифе — он сдёрнул его резко, с хрустом застёжек.
— Посмотри на меня.
Она посмотрела. Через сетку маски — чуть затуманено, но выразительно. Он стянул с себя всё, остался в одних перчатках.
Сначала — пальцы. Грубые, быстрые. Он не ласкал — он исследовал. Проверял. Раздвигал, входил резко.
Юлька закусила губу — нельзя стонать. Но дыхание выдавало.
— Скажи, как ты хочешь.
— …чтобы ты вошёл в меня.
— Чем?
Она посмотрела в сторону, где лежал стеклянный фаллос.
— Вот этим. С силой. До конца.
Он ухмыльнулся.
Вошёл. Без подготовки. Холодное стекло, безжалостный ритм. Он держал её за горло, насаживал на игрушку, пока она дёргалась, выгибалась, царапала простынь ногтями.
В какой-то момент он остановился, сел рядом.
— Ласкай себя. Хочу видеть, как ты это делаешь.
Она подчинилась. Одна рука — на груди, вторая — между ног. Стекло всё ещё внутри. Она двигалась, извивалась, ловила его взгляд. Он не отводил глаз.
— Быстрее.
Она ускорила темп. Губы приоткрыты.
— Кончи. Сейчас.
— Я…
Он не дал договорить. Вошёл в неё сам. Силой. Плотно. Жёстко. Без остатка.
Она закричала. Впервые.
Он прижал ей рот ладонью.
— Молчи.
Тело дрожало, кожа — в поту. Кровь стучала в висках. Она не знала, от чего сильнее — от возбуждения или боли.
---
После он встал. Оделся. Подошёл к тумбочке, достал конверт и положил его на поднос.
— Забери, когда оденешься. Ты была прекрасна. Как всегда.
— Спасибо…
— Не благодари. Это бизнес.
Он вышел, как и зашёл — молча.
Юлька лежала, глядя в потолок. Потом медленно встала, шатаясь, натянула халат, подошла к подносу.
Конверт — плотный, с гравировкой, внутри — пачки. Много.
Сняла маску.
Глянула в зеркало.
Глаза были пустые. Но губы — улыбались. Едва-едва.
Юлька вышла из корпуса, подцепляя на губу сигарету, и взглядом машинально провела по ступенькам.
А там — Амелька. И этот тип, Андрей. Стоят, как два дурака на ветру, спорят. Не ор, не драка, но лица — каменные. Особенно у него. У неё — растерянное, как у побитого щенка. Юлька хмыкнула.
Ну вот, бронится, значит — тешится. Или бьёт — значит любит?
Ей даже стало смешно. Она закусила мундштук сигареты, но вдруг что-то в неё кольнуло. Как щёлкнуло в голове.
Она вспомнила, как тогда, вечером, Амелька вылетела из кафе. Расстроенная, губы поджаты, глаза в пол, трясущимися руками застёгивала куртку. И не заметила, как споткнулась на ступеньке. Тогда Юлька подумала: "Чего это с неё вдруг?"
А теперь вот — ссора, и та же самая паника в глазах.
Дурында. Маленький город, большая наивность… — подумала Юлька, втягивая дым.
Амелька резко обернулась и пошла прочь. Мимо Юльки. Быстро, как будто спасалась бегством.
— Э, слышь, ты чего такая? — Юлька резко схватила её за руку. — Пошли покурим.