Натянув одолженный чистый комбинезон и налепив на шею очередной пластырь, девушка подошла к столу, когда команда уже заканчивала обедать. С тех пор как офицерская кают-компания осталась в разгерметизированной части корабля, а личные запасы пищи и напитков разлетелись на атомы, старшие члены экипажа питались вместе со срочнослужащими. Стюард подскочил с подносом — обед целиком состоял из разного рода лепешек, в которые превращаются любые блюда за пять часов трехкратной перегрузки.
Сула втянула носом выдохшийся аромат сплющенной овощной запеканки и отщипнула кусочек, запив столь же пресным напитком — стюард знал вкусы девушки и всегда подавал ей воду вместо вина и пива, обычных для офицеров.
Лорд лейтенант Джереми Фути сидел напротив. Его безукоризненно вычищенная темно-зеленая форма свидетельствовала об усердии слуг.
— Вы опоздали, — укоризненно заметил он.
— Я принимала душ, милорд, — шутливо поклонилась Сула. — Вам тоже стоило бы попробовать.
Это был явный поклеп, поскольку Фути едва ли нравилось нюхать собственный пот больше, чем ей, однако сидевший неподалеку Морген, временный командир корабля, не смог скрыть усмешки.
Красивое надменное лицо лейтенанта никак не отреагировало на колкость. Он лишь слегка искривил губы в хищной кошачьей ухмылке и небрежно произнес:
— А я думал, вас задержало последнее сообщение от капитана Мартинеса…
У Сулы при этом имени сжалось сердце, но она постаралась не подать виду. Прежде чем удалось придумать ответ, в разговор вмешался командир.
— Мартинес? — переспросил он. — Тот самый, с «Короны»?
— Тот самый, — подтвердил Фути. В его ленивом аристократическом выговоре послышались ядовитые нотки, вдобавок он повысил голос — специально для соседнего стола, где сидели рекруты. — Капитан Мартинес чуть не каждый день шлет письма нашей красавице, и она отвечает страстными посланиями, раскрывая перед ним глубины своего сердца. Так трогательно, настоящий романс в стиле дериву.
Глаза Моргена заблестели. Он с интересом взглянул на девушку.
— А, так вы с Мартинесом… э-э…
Интересно, почему это вдруг она должна смущаться? В конце концов, лорд Гарет Мартинес — один из немногих героев этой войны, да ещё оставшийся в живых, а таких вообще можно пересчитать по пальцам!
Сула доела последний кусок блинчатого рагу и по примеру лейтенанта заговорила громче:
— Мы с Мартинесом просто старые друзья, но лорд лейтенант Фути вечно придумывает любовные истории с моим участием. Очевидно, так он пытается объяснить, отчего я не сплю с ним.
На сей раз удар угодил в цель: у лейтенанта дернулось веко. Командир снова усмехнулся.
— Что ж, надеюсь, о нас вы говорите только хорошее, — проговорил он, обращаясь к Суле.
Пригвоздив Фути взглядом зеленых глаз, девушка ответила, в совершенстве имитируя его манеру растягивать слова:
— О большинстве из вас. — Она не спеша отпила глоток воды. — Кстати, интересно, а откуда лорду лейтенанту Фути известно о моей переписке?
— Я цензор, — с готовностью раскрыл тайну тот, сверкнув идеально ровными зубами, — так что поневоле наблюдаю все пылкие сцены из ваших видеосюжетов.
— У нас действует цензура? — подняла брови Сула, искренне изумляясь глупости ситуации. — Неужели вам больше нечем заняться?
И в самом деле, один из горстки выживших офицеров на полуразрушенном крейсере с оплавленной и открытой вакууму носовой частью мог бы найти себе работу посерьезнее, чем совать нос в чужие письма.
Добродушное круглое лицо Моргена застыло, приняв официальное выражение.
— В настоящий момент, миледи, значение цензуры трудно переоценить. Информацию о том, что случилось на Магарии, следует скрывать.
Сула торопливо запила водой остаток очередного блина.
— Скрывать… от кого? — язвительно осведомилась она. — От врагов? Им прекрасно известно, что сорок восемь наших кораблей уничтожены и осталось только шесть, считая наш крейсер, который не более чем развалина!
— Мы должны предотвратить панику среди гражданского населения, — торопливо объяснил Морген, понизив голос и оглядываясь на соседний стол.
Ну конечно, — язвительно рассмеялась Сула, — как же можно допустить панику среди населения! Это может позволить себе далеко не каждый. — Она бросила взгляд на Фути. — Вот семья нашего уважаемого цензора наверняка уже в панике. Вся разница в том, что, в отличие от населения, паника достойных людей приносит прибыль! Их денежки сейчас так и крутятся на всех биржах, превращаясь во всякие, как их там… — она прищелкнула пальцами, — конвертируемые товары, и переправляются в самые укромные уголки империи, чтобы ждать светлого часа. Глава семейства небось лично пакует чемоданы.