К сожалению, она не знала, как с ними связаться. Запасные каналы связи не надёжны, ведь именно через них были пойманы многие ее товарищи. Она боялась ими пользоваться и предполагала, что торминелы на это тоже не решатся.
Не могла она связаться и с командованием: на планете никого из них в данных момент не было, впрочем, как и подходящих для этих целей передатчиков. Когда-то у Хонга один имелся, но его захватили вместе с каплеем.
Пытки становились все небрежнее и кровавее — палачи тоже устают. Сула приказала экрану выключиться. Она узнала все, что собиралась.
Незаметно подкралось отчаяние. Во рту пересохло. Она поплелась на кухню, налила стакан воды и заметила неаккуратно расставленные на полке бутылки ярогута. Дешевле этого пойла не было — сивуха с мерзкой травяной отдушкой, самое дрянное горячительное — но в голове тут же запульсировало желание выпить. Одна или две бутылочки, и весь этот кошмар скроется в алкогольном мареве…
Сердце пыталось выскочить из груди. Колени подгибались. Она повернулась и направилась в гостиную, судорожно сжимая стакан с водой. Глоток, еще один.
В окно врывалась пронзительная музыка, а из спальни доносились истеричные крики: "Это ты, ты! У меня никого, кроме тебя, не было!"
Сула приоткрыла дверь и взглянула на Шону Спенс: та лежала на кровати — раненая нога на одной подушке, светловолосая голова на другой.
— Все закончилось, — сказала Сула. — Можешь сделать потише.
Слова прозвучали резковато: за последние несколько дней Сула подустала от постоянно идущих мелодрам.
— Да, миледи! — по-военному ответила Спенс и прямо с постели приказала экрану замолчать. Сула почувствовала себя неловко — не ожидала, что Шона так остро прореагирует на просьбу.
— Люси. Называй меня Люси. — Это было ее конспиративное имя. — Тебе что-нибудь принести?
— Не надо, Люси, спасибо. — Спенс поерзала, устраиваясь поудобнее.
— Хорошо. Крикни, если что понадобится.
Сула закрыла дверь и вернулась к цифрам, набросанным в планшете. Раздался стук, и в комнату заглянул констебль второго класса Гэвин Макнамара. Высокий и кудрявый, этот умница и красавец служил курьером Команды 491: мотался по улицам на мотоцикле, развозил и собирал корреспонденцию. Но не сейчас — прошло то время, когда было кому писать. Теперь он просто слонялся по Нижнему городу, собирая крохи информации, которые еще удавалось найти.
Входя, он с опаской посмотрел на экран.
— Закончилось?
— Да.
— И как оно?
— Сто семьдесят пять причин не сдаваться, — Сула взглянула на товарища. Макнамара кивнул и сел на стул.
— Что говорят о расправе? — спросила она.
Дружелюбное и открытое лицо Гэвина вмиг помрачнело.
— Стараются об этом не думать, как мне показалось. Убеждают себя, что казнили только военных и лично их это не касается.
— Как же тогда заложники?
Оккупировав город, наксиды сразу схватили более четырехсот прохожих и заявили, что при малейших признаках сопротивления их повесят.
— Горожане разозлились, но и сильно перепугались, — ответил Макнамара.
— Ничего неизвестно о судьбе тринадцати торминелов, то есть минимум о трех командах и старшем офицере, — сказала Сула.
Новости заставили Макнамару задуматься.
— Как нам их найти?
Сула пожала плечами.
— Покрутимся в торминельских районах. Может, что-нибудь услышим.
Это была попытка пошутить, но Гэвин воспринял слова всерьез:
— И нас тут же арестуют. Торминельских легавых, наверняка, заинтересует, что мы там делаем.
Особенно если учитывать, что торминелы ведут ночной образ жизни. Терранцев в их районах заметят в любом случае: и в темное время суток в толпе торминелов, и днем на опустевших улицах.
Сула подумала еще и сказала:
— Наверное, от попыток связаться пока воздержимся. У них есть все необходимое для борьбы. У нас тоже. Ничего не знаем друг о друге — ничего не скажем наксидам, если вдруг схватят.
Макнамара кивнул.
— Значит, продолжим воевать, — произнес он.
У них была возможность остаться в стороне — сиди и не высовывайся, жди результата. Никто не осудит, тем более после казни командования.
— Конечно, — ответила Сула, чувствуя, что слова даются с трудом. — Мы не побеждены. Я знаю, что нам делать.