— Слушаю, лейтенант, — ответил Мартинес.
— Хотелось бы знать, не следует ли приготовить орудия к бою?
Вопрос был задан очень тактично, и Мартинес мысленно похвалил офицера. Сейчас ни Мартинес, ни Хусейн и вообще никто на "Прославленном" не смог бы направить смертоносные орудия на населенную планету. Хотя нельзя сделать это в одиночку, а только при соблюдении определенного порядка.
Три офицера — капитан с двумя лейтенантами или три лейтенанта — должны тремя ключами активировать пульт запуска ракет, и по меньшей мере два из трех нужно поворачивать одновременно в разных отсеках корабля.
Ключ Мартинеса для этого не подходил, так как он не был подчиненным Флетчера и не обладал соответствующими полномочиями. Поэтому он должен был отдать приказ трем лейтенантам.
— Вас понял, лорд лейтенант, — ответил он и вызвал первого лейтенанта Фульвию Казакову из вспомогательной рубки, где та находилась, готовая принять командование "Прославленным", если основной пункт управления и вышестоящих офицеров разнесет в клочья. Он приказал ей вставить ключ вместе с Хусейном и Чандрой Прасад.
— Поворачивайте по моей команде, — сказал Мартинес. — Это не учения. Три, два, один, поворот.
Оружие разблокировалось, и экран Хусейна засветился.
— Благодарю, — сказал Мартинес. — Оставайтесь на связи.
Эта процедура стала самым запоминающимся событием за весь день. Часы ползли, как израненный зверь, выискивающий тихое местечко, чтобы умереть. Время от времени какой-нибудь значок на тактическом экране чуть-чуть менял свое положение, и снова всё было спокойно.
Катера пролетели над Термейном, обшаривая сенсорами кольцо планеты в поисках спрятанного оружия и кораблей и отсылая информацию капитану и во вспомогательную рубку. Лейтенант Казакова сверила данные и доложила, что, по всем признакам, командующий флотом Джексет выполнил требования леди Миши. Наксиды строили на кольце не менее шести крейсеров, но ни один не закончили, и теперь все они плавали на орбите.
Мартинеса так и не попросили уничтожить несколько миллиардов населения. Вместо этого он с облегчением приказал нацелиться и расстрелять брошенные корабли. А чтобы корабельные арсеналы опустошались равномерно, цели распределили между эскадрой.
На экране расцвели вспышки взрывов, расширились и слились воедино раскаленные плазменные шары, скрыв поверхность Термейна и кольцо. Когда плазма остыла и рассеялась, кольцо осталось на месте, без сомнения, к радости Джексета.
Мартинес еще с полчаса понаблюдал за происходящим, а потом вызвал Миши, чтобы спросить об отмене боевой тревоги. В этот раз он говорил с ней лично.
— Тревога отменяется, — сказала она.
— Что с капитаном Флетчером?
— Он мертв. Оповестите об отмене тревоги, и жду вас вместе с лейтенантом Казаковой у себя в кабинете.
— Слушаюсь, миледи. — Он помолчал, ожидая, не добавит ли она чего-нибудь, но Миши опять ничего не сказала.
— Могу ли я спросить, как именно умер капитан? — наконец спросил он. Мартинес был готов поспорить, что Флетчер повесился.
Голос Миши казался раздосадованным:
— Видимо, упал и разбил голову об угол стола. Точно неизвестно, ведь когда тело нашли, все готовились к боевой тревоге. Доктор Цзай проследил, чтобы капитана отнесли в лазарет, и тоже занял своё место, поэтому вскрытия пока не было.
— Должен ли я сообщить об этом команде?
— Нет. Я объявлю сама. А теперь идите ко мне в кабинет.
— Слушаюсь, миледи.
Разговор был окончен, и Мартинес переключился на общий канал.
— Отбой! — объявил он. — Хорошая работа, благодарю всех.
Он снял шлем и глотнул воздуха без запаха скафандра. Под звук корабельной сирены он отстегнулся от ложа и встал.
— Кто обычно дежурит в это время? — спросил он.
Чандра стащила с головы шлем и перчаткой смахнула пот со лба.
— Первый лейтенант, лорд капитан, — сказала она.
— Лейтенанта Казакову вызывают к командующей. Если вы не слишком устали, лейтенант Прасад, то буду признателен, если эту вахту возьмете на себя.
Чандра кивнула:
— Слушаюсь, милорд.
— Лейтенант Прасад заступает на дежурство, — Мартинес сказал это довольно громко, чтобы услышали все.
— На дежурство заступила, — так же громко подтвердила Чандра.
Мартинес покинул рубку. Всадники на фресках провожали его недобрыми, оценивающими взглядами.
— Я назначаю вас командиром "Прославленного", — сказала Миши. — Больше никого с капитанском званием на борту нет.