— Необходимо выяснить, кто где находился во время убийства и не видели ли кого-нибудь поблизости от места преступления, — продолжила Миши.
И вновь вид Гарсиа говорил, что его схватили за горло.
— На "Прославленном" около трехсот человек, а у меня только двое констеблей, — произнес он.
— Большая часть экипажа спала, — сказала Миши. — Пусть старшины напишут отчеты, и вам не придется допрашивать каждого в отдельности.
— Чуть позже я разошлю всем инструкции, — добавил Мартинес.
Миши спокойно взглянула на Гарсиа.
— Начните прямо сейчас с внимательного осмотра места преступления.
— Слушаюсь, миледи.
Он отдал честь и с явным облегчением покинул кабинет. Миши подождала, пока он уйдет, и, иронично улыбаясь, повернулась к Мартинесу:
— Есть мысли, капитан?
— Не понимаю, как связаны три смерти. Будь их две… — ответил Мартинес.
Миши удивленно подняла бровь.
— Три смерти?
— Если бы убили только Козинича и Флетчера, — продолжил капитан, — я бы сказал, что у кого-то зуб на офицеров. Если бы это оказались Тук и Флетчер, значит, отомстили за старшину. Но что общего в трёх случаях…
— Возможно, ничего.
Мартинес подумал и возразил:
— Мне в это не верится.
Миши откинулась на спинку кресла, искоса разглядывая полуголую бронзовую женщину с фруктами, помещенную Флетчером в угол кабинета. Подсказки там не нашлось.
— Не знаю, как быть… налью-ка себе коктейль. Присоединитесь, капитан? — она вновь посмотрела на Мартинеса.
Он почти согласился, но передумал:
— Наверное, будет лучше, если я прослежу, чем там занимается Гарсиа.
— Наверное, — пожала плечами Миши. — Если что найдете, дайте мне знать.
Мартинес четко выполнил воинское приветствие и развернулся к дверям, где весь разговор молча простояла Корбиньи.
— Вопросы есть, лейтенант? — спросил он.
Она широко распахнула глаза.
— Нет, милорд.
— Можете идти, — отпустила её Миши. Корбиньи отсалютовала и быстренько скрылась.
— Завтра проводим маневры? — спросил Мартинес, задержавшись в дверях.
— Отложите.
— Слушаюсь, миледи.
В кабинете Флетчера почти ничего не нашли: Нарбонн и слуги слишком хорошо там убирались. Полазив на четвереньках, Гарсиа с Мартинесом обнаружили несколько волосков, упаковали их в пакетики для вещественных доказательств и отправили доктору Цзаю. Когда врач появился с бутылочкой самодельного дактилоскопического порошка, они обработали все твердые поверхности и сняли несколько дюжин отпечатков, большинство из которых оказались достаточно четкими, чтобы их распознал обычный сканер на столе Марсдена.
Пока они работали, Миши Чен объявила экипажу, что капитан Флетчер погиб, а на его место назначен Мартинес. Сам Мартинес, стоя на коленях и пристально глядя на подобранную пинцетом ресничку, почему-то не почувствовал торжественности официального назначения.
"С огромным сожалением довожу до сведения всех на борту "Прославленного", — продолжала Миши, — что смерть капитана Флетчера не была случайной. Если кто-то из членов экипажа знает подробности произошедшего, прошу доложить об этом констеблю или офицеру. Лорд капитан был убит между 03:01 и 05:01. Сведения обо всём подозрительном, имевшим место в этот промежуток, могут оказаться чрезвычайно важными."
Неожиданно голос Миши стал твердым, почти жестким: "Эскадра без поддержки со стороны продвигается вглубь вражеской территории. Мы слишком уязвимы для удара и не можем позволить ни малейшего нарушения порядка и закона в собственных рядах. Любая наша слабость делает врага сильнее. Я решительно, — она почти перешла на крик, — решительно настроена найти и покарать убийцу или убийц капитана Флетчера. Еще раз, — более спокойно подытожила Миши, — прошу тех, кто что-либо знает, сообщить об этом пока не совершено новых преступлений. Вы слушали обращение командующей эскадрой Чен от имени Праксиса."
Выступление впечатлило Мартинеса. "Коктейли пошли на пользу", — подумал он.
Он уже начал жалеть, что не присоединился к ней. Если все так пойдет и дальше — со сравнением отпечатков пальцев, анализом волосков и волокон, то расследование займет прорву времени, которого у него не было.
Зато были обязанности капитана крейсера.
Наконец они закончили, Мартинес поднялся и осмотрел кабинет: изысканная плитка, изящные панели, статуи рыцарей в доспехах, стеклянные шкафчики с красивыми вещицами — и все это в отпечатках пальцев и порошке. Если бы он поставил перед собой задачу свести на нет то прекрасное и совершенное, чем Флетчер наполнял свою жизнь, вряд ли справился бы лучше.