— Кому это ты нас продал?
— Улице Добродетели. Я отдаю им долю. — Глаза мужчины расширились от страха.
— Больше тебе кофе от нас не видать, — сквозь стиснутые зубы проговорила Сула.
Она забрала кофе и понесла его в грузовик. Злость и адреналин сделали коробку легкой как перышко.
— Черт! — выругалась Сула, когда машина отъезжала. — Черт! Черт!
Злясь на себя, она несколько раз ударила по подлокотнику сиденья.
— Всё обошлось. — Макнамара пощупал царапины, оставленные на щеке перстнями культуриста.
— Да я не о том, — прорычала Сула. — Забыла про долю! Черт! — Она стукнула себя ладонью по лбу, а потом опять шарахнула по сиденью. — Ведь знала же! Чёртова дура!
Она отменила оставшиеся поставки и бушевала всю обратную дорогу, выплескивая злость по малейшему поводу. При виде Скачка, расположившегося в тени возле ее подъезда, наконец успокоилась. Скачок поднялся навстречу и, лучезарно улыбаясь, продекламировал:
— Прекрасная госпожа! Вот и ты — ярче солнца, нежнее цветка.
— Хочу кое о чем спросить, — сказала Сула.
— О чем угодно. — Скачок приглашающе взмахнул рукой. — Спрашивай, прекрасная госпожа.
— Расскажи о банде с улицы Добродетели.
Скачок погрустнел.
— Ты ведь не связалась с ними, моя прелесть?
— Они связались с фирмой, где я работаю.
— Работаешь? По-настоящему? — неожиданно оживился Скачок.
— Занимаюсь доставкой. Но вернемся к Улице Добродетели.
Скачок развел руками.
— Что тут рассказывать? Обычная городская шайка. Собирают дань по обе стороны улицы Добродетели.
— Только там?
— Более или менее.
К счастью, улица Добродетели располагалась в другом конце города. Сула немного расслабилась.
— А кто собирает дань в Риверсайде?
Скачок опасливо посмотрел на нее.
— Даже не связывайся с ними, милашка.
— Я просто хочу знать.
— Риверсайдская группировка, — ответил Скачок с каменным лицом. — Они не изощряются с названиями. Я у них кое-что покупаю, и меня не трогают.
— А они хуже или лучше других?
С пристани раздавался звук отбойных молотков. Скачок неуверенно пожал плечами.
— Смотря что тебе от них надо.
— С кем поговорить, если захочу начать свое дело?
— Какое дело? — Скачок подозрительно глянул на нее.
— Не хочу всю жизнь водить грузовики, — сказала Сула.
— Денег надо просить у своих патронов, прекрасная госпожа.
Сула усмехнулась.
— Мои патроны дали деру, когда пришли наксиды. И патроны патронов. И их патроны.
— Война не время для открытия дела.
— Смотря какого.
Она молча ждала, пока Скачок не начал переминаться и не продолжил сам:
— Можно поговорить с Казимиром. Он не такая сволочь.
— С Казимиром? С каким Казимиром?
— С Малышом Казимиром, потому что был еще один, постарше. Но того казнили.
Сула сдержала улыбку.
— Значит, стучу в дверь и спрашиваю Малыша Казимира?
— Казимира Масуда. В клубе на Кошачьей улице, но он не слишком часто бывает там.
— Почему?
Скачок осмотрелся и зашептал:
— Полицейским приказывают набрать заложников, так? Если они откажутся делать это, их расстреляют, если согласятся, будут ненавидеть свои же. Поэтому полицейские хватают тех, кого все недолюбливают, понимаешь? Тех, кто уже в тюрьме, всяких преступников, а заодно чокнутых и бродяг, то есть всех, за кого их будут ненавидеть не слишком сильно.
Сула вспомнила человека, арестованного прямо под ее окнами. Возможно, это был бандит, схваченный как раз тогда, когда явился за деньгами к торговцам.
— Разве такие, как Казимир, не откупаются от полиции? — спросила она.
Скачок улыбнулся и кивнул.
— Сама все понимаешь, прекрасная госпожа. Главари откупаются, и полицейские хватают разную мелочь, подручных. Воров, бандитов, рэкетиров. Но от этого и денег всё меньше. Постепенно у Казимира они закончатся, и его отправят в Синие Решетки, чтобы расстрелять после очередного взрыва, устроенного подпольщиками.
Начал накрапывать дождь. Скачок моргнул, когда тяжелая теплая капля попала ему в глаз. Сула думала, не обращая внимания на начинающийся ливень.
У нее есть то, что нужно Казимиру. Если правильно разыграть карту, откроются огромные возможности.
Для убедительности Суле понадобились документы, и поэтому она отправилась к Казимиру лишь спустя два дня. За это время в городе прогремела пара довольно сильных взрывов; хотя жертв не было, наксиды не могли промолчать о них. И расстреляли пятьдесят три заложника.