— Мы знаем, что Тук был нараянистом, потому что он носил их знак. Думаю, когда Козинича убили, капитан Флетчер начал понимать, что оказался в затруднительном положении. Если старшина проговорится, он тоже окажется втянут в дело об убийстве офицера — и не просто офицера, а члена штаба командующей эскадрой. Он не мог предъявить Туку официальное обвинение, так как при публичном процессе может обнаружиться, что он сам нараянист. Поэтому он воспользовался своим служебным положением и казнил Тука во время инспекции.
Мартинес пожал плечами.
— А вот дальше пойдут исключительно догадки, — продолжил он. — Скорее всего, капитан Флетчер решил в порядке самозащиты избавиться от всех остальных нараянистов, но возможно, хотел убить только Тука. В любом случае, другие приверженцы культа решили, что Флетчер охотится и за ними, и нанесли удар первыми.
Миши выслушала его спокойно.
— Вы уже знаете, кто на корабле может верить в Нараянгуру?
Мартинес покачал головой.
— Нет, миледи. Я лишь знаю, что к ним не относятся оружейник Гулик и Третья ракетная батарея. В день своей смерти капитан Флетчер проводил осмотр их отделения и никого не казнил.
— Осталось еще три сотни подозреваемых.
— Я бы мог начать проверку с уроженцев Сандамы, родины капитана, и с клиентов Флетчера. С доктора Цзая, например.
— С Цзая? — поразилась Миши. — Но он же очень помог.
— Он с готовностью помог объяснить, откуда взялись его собственные отпечатки в кабинете капитана Флетчера.
— Но он лично доказал, что это именно убийство. Если бы был замешан, молчал бы.
Мартинес открыл рот, но тут же закрыл его, подумав: "Я же не сыщик из сериала".
— Ладно, Цзая пока не тронем, — сказал он.
Какое-то мгновение Миши смотрела ему прямо в глаза, а потом выдохнула и ее плечи опустились.
— Мы топчемся на месте. У вас любопытная теория, но даже если она верна, нам она не поможет.
Мартинес взял цепочки Флетчера и Тука в руку и поднял кулоны над столом.
— Мы уже обыскивали корабль, но тогда мы не знали, что искать. А теперь знаем. Мы ищем вот это. Осмотрим шкафчики и шеи экипажа.
— Милорд. — Мартинес и Миши повернулись, услышав злость в бесцветном голосе Марсдена. — Начните с меня, милорд. Я с Сандамы, и я был клиентом Флетчера. Очевидно, я вдвойне подозреваемый.
Мартинес посмотрел на секретаря, и ему стало не по себе. Марсден обижался за Флетчера и явно обиделся за команду. Обыск членов экипажа был оскорблением их достоинства, и Марсден принял это близко к сердцу. Он настаивал, что раз уж Мартинес намерен нанести такое оскорбление, пусть сделает это собственноручно и прямо сейчас.
— Хорошо, — ответил Мартинес, не видя другого выхода. — Пожалуйста, снимите мундир, расстегните рубашку и выньте всё из карманов.
Марсден так и сделал, жилка на его виске пульсировала от сдерживаемого гнева. Мартинес рассматривал содержимое карманов, а секретарь вертелся перед ним, подняв руки на уровень плеч и показывая, что ему нечего скрывать. Никаких предметов культа найдено не было.
Мартинес стиснул зубы. Он унизил еще одного человека — и опять напрасно.
Хуже того, он чувствовал, что унизил самого себя.
— Благодарю, Марсден, — сказал он. "Ну ты и скотина", — беззвучно добавил он.
Не говоря ни слова, секретарь повернулся к нему спиной и надел мундир. Застегнув его, вернулся на место, положил планшет на колени и взял стило.
— Прошлый обыск прошел слишком суетливо, — сказала Миши. — И занял очень много времени. В этот раз все будет организованнее.
Они еще посовещались по этому поводу, и Миши поднялась. Остальные встали и отсалютовали.
— Собираюсь пообедать, — сказала она Мартинесу. — А потом отправим экипаж по местам и начнем обыск с офицеров.
— Так точно, миледи.
Она посмотрела на капитана и Джукса, который всю встречу тянул кофе и отправлял в рот одно печенье за другим.
— Поешьте с этими двумя у себя. Не хочу, чтобы новости попали в унтер-офицерскую кают-компанию.
Мартинес сдержал вздох. Вряд ли Марсден будет приятным гостем.
— Слушаюсь, миледи.
Миши шагнула к двери, но остановилась. Сдвинув брови, она взглянула на Джукса.
— Мистер Джукс, а почему вы здесь?
Мартинес ответил за него:
— Он оказался в комнате, когда меня осенило.
Миши кивнула: