Рейд продолжился. Эскадра Чен зашла в Эль-Бин и произвела обманный маневр, облетев его солнце. Так как двигались с ускорением в десять g, экипаж лежал в забытьи в амортизационных ложах. Сначала было непонятно, удалось ли обвести наксидское командование вокруг пальца, но миновав две системы, в третьей, Аниче, они наткнулись на большое количество спасающихся бегством торговых судов. Выяснилось, что наксиды перенаправили их в эту систему, убирая с предполагаемого маршрута лоялистов к Наксасу.
Эскадра Чен уничтожила сто тридцать одно судно в Аниче и еще множество в следующей системе, куда тем удалось бежать.
Но великое уничтожение кораблей в Аниче было исключением, так как по большей части жизнь "Прославленного" заполнялась привычными обязанностями, осмотрами, учениями и тренировками. Офицеры устраивали друг для друга званые обеды, но это веселье казалось натужным. Было ясно, что они слишком долго пробыли на этом корабле.
Теперь Мартинес видел, что журналам 77–12 можно доверять. Из них он наконец черпал достоверные сведения, к тому же учения эскадры проходили всё лучше, поэтому количество инспекций сократилось, и капитан надеялся, что экипаж благодарен за это. Он стал иногда позволять себе вольности в плане парадной формы, например, пришел на осмотр в повседневном флотском комбинезоне и прополз по трубам и шахтам доступа, в которые Флетчер даже не заглядывал, опасаясь замарать свой серебряный аксельбант.
Флетчер навел на корабле лоск, но так и не узнал его по-настоящему. Даже проводя частые проверки, он мог только догадываться, что творится в механизмах и системах крейсера. Он видел лишь поверхность и не подозревал, какая грязь скрыта под толстым слоем глянца.
Мартинес изучал корабль от и до. Осматривал каждый насос, каждую пусковую установку, каждую трубу. "Прославленный" станет его кораблем!
Он много работал. Запястье зажило. Иногда он просыпался по ночам, чувствуя призрачный запах Кэролайн Сулы на подушке.
Время от времени капитан встречался с Джуксом и обсуждал новое оформление "Прославленного". Он начал привыкать к мысли о том, что корабль послужит ему ярким рекламным плакатом, ничуть не похожим на то, что задумывал Флетчер.
В это же время Джукс написал его портрет. Художник хотел воспользоваться компьютером, а потом распечатать картину, но Мартинес настоял на настоящем портрете маслом на холсте, и Джукс нехотя согласился. Он поставил мольберт в кабинете капитана и работал там по ночам.
Портрет вышел романтичным и величественным: Мартинес при полном параде, в руке "Золотой шар", взгляд устремлен куда-то вдаль, поверх правого плеча зрителя. Вторая рука на столе, а рядом модель "Короны". За спиной картина — "Прославленный" в пекле битвы. Джуксу картина в картине казалась ловким трюком. Мартинес не понимал почему, но не стал спорить с профессионалом.
Они немного подискутировали о том, надо ли изображать "Прославленный" таким, каков он сейчас, с абстрактным рисунком в розовых, белых и салатовых тонах, или стоит нарисовать его дерзким, каким он станет после войны.
Мартинес колебался, но в итоге остановился на раскраске Флетчера. Если будут военные успехи и слава, то добьется он их в этих цветах, а он хочет отпраздновать именно победы.
"К тому же, — думал он, — вряд ли мы остановимся на одном портрете. Обновленный "Прославленный" можно увековечить в следующий раз."
Мартинес стал замечать, что на учениях и осмотрах команда кажется привлекательней. Казакова как-то раз пришла на обед с распущенными волосами вместо пучка, и Мартинес поразился ее красоте.
Наверное, Бакл не просто парикмахер и косметолог, а волшебник. Даже подстриженные под горшок волосы электрика Строуда лежали аккуратнее. Мартинес пригласил Бакла к себе в кабинет и постригся, после чего не мог отрицать, что выглядит симпатичнее.
Он заставил Джукса переписать портрет с новой прической.
Стало больше проблем с дисциплиной, включая драки и алкоголь. У экипажа появилось слишком много свободного времени. Чтобы управлять кораблем, требовалось чуть больше тридцати человек, и еще тридцать оружейников были необходимы для боеготовности. Остальные оставались частично в запасе для возмещения при потерях, частично обслуживали офицеров как ординарцы, но в основной массе держались на случай ремонта при повреждениях. Произойди непредвиденное, и сотни пар умелых рук не дадут кораблю погибнуть. Офицеры были вынуждены придумывать для них работу: чистка и полировка, построения и церемонии, исполнение и повторное исполнение повседневных обязанностей.