— Антипротонные баллоны хранились на специально выделенном складе?
— Да.
Каждому кораблю, стоявшему в доке, обычно предоставлялся охраняемый склад для провианта, запасных частей и прочего груза; было проще держать всё там, откуда это легко достать, чем заставлять такелажников выискивать место в хранилищах, не всегда удобных для доступа. Корабли, вооруженные антипротонными пушками, тоже предпочитали оставлять баллоны на надежно запертом складе, так как они считались нестабильными даже по сравнению с антиводородом, топливом для двигателей и ракет. Вряд ли кому-нибудь захотелось бы видеть, как неуклюжий салага роняет такой баллон себе на ногу.
— У наксидов были коды доступа и на склад, и в хранилище антипротона, — продолжила Чандра. — Нам уже не узнать, что произошло, да и зачем. Но для Хавьера это было важно, а если ему кто возражал, он сразу краснел, орал и устраивал сцену. — Продолговатые глаза Чандры погрустнели. — Было больно смотреть. Такой умный и интересный — и такой псих после ранения. С ним старались не заговаривать. К счастью, он и сам избегал общения, почти всегда сидел у себя или во вспомогательной рубке.
— По рассказам он выглядит параноиком, — сказал Мартинес. — Но давайте предположим, что он, пытаясь докопаться до истины, и правда столкнулся с заговором. Не с целью помочь наксидам, а с другим.
— И в этот заговор был вовлечен Тук, ведь Козинича убил он, так? — удивленно спросила Чандра.
— Да.
— Но Тук был инженером, а Хавьер служил при штабе. Как они могли пересечься?
Мартинес не знал.
Вдруг Чандра с загоревшимися глазами наклонилась к нему.
— Точно! Я вспомнила, что мне как-то сказал Мерсенн! Однажды он был на нижних палубах и заметил, как из открытого люка поднимается Хавьер. Он спросил, в чем дело, а тот ответил, что выполняет поручение комэскадрой. Но вряд ли леди Миши посылала кого-нибудь рыскать в нутре корабля.
— Да, вряд ли ей это интересно, — пробормотал капитан. — Вопрос в том, оставил ли Козинич записи о том, что искал. — Он взглянул на нее. — У него был гражданский планшет, но у меня нет паролей. Вы ведь их не знаете?
— Боюсь, что нет. — Чандра задумалась. — Он редко носил планшет с собой. Хавьер подолгу просиживал на посту во вспомогательной рубке, так что если существуют записи, то они, наверное, в его журналах, и вы можете получить доступ…
Мартинес понял, к чему она ведет, и они договорили фразу хором:
— … с помощью капитанского ключа!
Мартинес ощутил, что начинает волноваться. Он расстегнул воротник и вынул цепочку с ключом. Вставил ключ в скважину в столе и включил экран. Чандра вежливо отвернулась, пока он вводил пароль. Он зашел на рабочий стол Хавьера Козинича и просмотрел длинный список папок.
— Можно включить настенный экран? — спросила Чандра. — Я помогла бы искать.
Настенный дисплей вспыхнул, и они начали совместный поиск, проверяя разные файлы. Они вместе работали в тишине, нарушаемой лишь когда Мартинес просил Алихана принести еще кофе.
Капитан просматривал документ за документом и почти впал в отчаяние: на столе была лишь стандартная текучка, планы учений, которые Козинич составлял как офицер-тактик, да неоконченное письмо отцу, начатое за день до смерти и содержавшее лишь какие-то мелочи и ничего похожего на описанные Чандрой озлобленность и одержимость.
— Он специально всё спрятал! — наконец взорвался Мартинес.
Он сжал правую руку в кулак. Флетчер тоже скрывал свою сущность, но он до нее докопался.
"И Козинича расколю", — поклялся он себе.
— Я проверю судовой журнал, — предложила Чандра. — Если посмотрим, чем он ежедневно занимался, сможем найти зацепки.
На настенном экране засветился судовой журнал, в котором автоматически записывались все обращения Козинича к корабельной компьютерной системе.
Их были десятки тысяч. У Мартинеса заболели глаза, пока он просматривал длинные столбцы записей.
— Вот здесь, — сказала Чандра. Она передвинула курсор на одну из строк. — Он сохранял данные в папку "Мятеж". Видели такую?
— Нет.
— Она очень большая. Вложена в папку "Личное". — Курсор Чандры метался по экрану. — Вот еще одно сохранение в нее. И еще.
Хотя Мартинес знал, что напрасно, он опять проверил рабочий стол Козинича и не нашел ничего.
— Наверное, всё стерто.
— Или куда-то перенесено. Я поищу, — сказала Чандра.
Поиск в объемной общей базе данных корабля занял двенадцать секунд.
— Если папку перемещали, ей дали другое имя.