Мартинес оглядел унтер-офицеров. Франсис, серьезная и сосредоточенная, смотрела куда угодно, но не на капитана. Яу выглядел так, словно его силком вытащили с кухни. Строуд будто выполнял не слишком приятный, но неизбежный приказ, а Гулик, так нервничавший во время осмотров, приободрился.
Мартинес поднял бокал. Бледно-зеленое вино плескалось в хрустале Флетчера, отбрасывая хризолитовые блики.
— За Праксис, — сказал капитан.
— За Праксис, — откликнулись гости и выпили.
Мартинес, глотнув вина, сел. Остальные последовали его примеру, включая Марсдена, устроившегося за отдельным столиком и приготовившегося записывать встречу. Он взял стило на случай, если в запись разговора придется вносить правки.
— Наливайте себе вина, — пригласил Мартинес, кивнув на стоящие на столе хрустальные графины. — Разговор будет длинным, не хочу, чтобы у вас пересохло в горле.
С дальнего конца послышался одобрительный шепот, к вину потянулись несколько рук.
— Разговор будет долгим, — начал капитан, — потому что он, как и в прошлый раз, об отчетности.
Гости дружно замерли, а затем так же дружно вздохнули.
— Если хотите, вините Флетчера, — сказал Мартинес. — У него был очень своеобразный стиль управления. На проверках он спрашивал и ожидал мгновенных ответов, но никогда не требовал документации. Не смотрел журналы 77–12 и не поручал этого никому другому.
Мартинес взглянул на свой бокал и легонько поправил его, поставив на воображаемую разделительную полосу, проведенную по комнате.
— Вся проблема с отсутствием документов в том, — сказал он, не отрывая глаз от хрусталя, — что люди особого склада видят в этом возможность обогатиться. — Он почувствовал, как слева напрягся Яу, а справа вздрогнул Гулик.
— Потому что, — продолжил Мартинес, старательно подбирая слова, — в конце концов капитан Флетчер знал только то, о чем вы ему докладывали. Если всё было в порядке и звучало правдоподобно, как он мог узнать, обманывают его или нет? Особенно если речь идет о флотских стандартах эксплуатации оборудования. Политики веками сетуют на эту «пустую трату денег», но Совет Флота настаивает на повышенной прочности, и думаю, он прав.
— Но это означает, — объяснил он, — что старшины, могли бы, с небольшим профилактическим ремонтом, сохранять оборудование в рабочем состоянии гораздо дольше, чем положено. — Он впервые поднял глаза и заметил, как удивленно и задумчиво смотрит на него Строуд, явно меняя уже сложившееся мнение. Франсис, чьи седые волосы частично скрывали лицо, уставилась в пустоту перед собой. Чоу, кажется, рассердился.
Гулик побледнел. Мартинес видел, как на его шее бьется жилка. Поймав взгляд капитана, старшина потянулся за бокалом и сделал большой глоток.
— Если продлить срок жизни старого оборудования, — сказал Мартинес, — и знать, кому продать новое, то можно выручить много денег. К примеру, продажа вентиляторов, холодильников и насосов даст хорошую прибыль. Все знают о качестве флотской техники — надежная, неприхотливая, прочная. И новенькая, только что из упаковки.
Мартинес взглянул на угрюмую Франсис.
— Я проверил турбонасос, сломавшийся в Архан-Дохге, через его настоящий серийный номер, а не тот, что такелажница Франсис пыталась мне всучить, и выяснил, что его надо было списать три года назад. Но вместо того, чтобы сдать его в металлолом, им продолжали пользоваться.
Мартинес повернулся к Гулику. По лицу оружейника катился пот. Ему было так же плохо, как во время последней инспекции Флетчера, когда, с ножом на поясе, к нему подошел капитан.
— Еще я проверил серийный номер антипротонного орудия, давшего сбой в том же сражении. Его следовало списать тринадцать месяцев назад. Надеюсь, что замену не продали кому-то, намеревающемуся из него стрелять.
— Это не я, — прохрипел Гулик и вытер пот с верхней губы. — Ничего об этом не знаю.
— Кто бы это ни сделал, он не хотел навредить кораблю, — произнес Мартинес. — Тогда мы не воевали. "Прославленный" простаивал в доке Харзапиды уже три года, даже не меняя причал. Тяжелое оборудование постоянно вносилось и выносилось через охраняемые склады, чтобы произвести текущую замену, не привлекая внимания.
Мартинес обвел взглядом сидящих унтер-офицеров.
— Чтобы провернуть это дело, вам был необходим склад. И услуги машиниста первого класса с полным доступом в механические мастерские, где подновлялось старое оборудование перед повторной установкой.
Строуд уставился на старшего машиниста. На мясистом лице Гобьяна губы были сжаты в тонкую линию. Его усы торчали как клыки. Огромная толстопалая рука вцепилась в ножку фужера.