"А вот и он, — произнесла Терза с усталой, но гордой улыбкой. — Не доставил никаких хлопот. Доктор сказал, что не видел таких легких родов. Мы оба тебя любим и ждем".
Сердце Мартинеса растаяло. Он еще раз шесть просмотрел видео и объявил на корабле выходной, освободив всех членов экипажа, кроме вахтенных. Приказал Туту открыть запасы спиртного и поставил выпивку команде. И опять послал за шампанским, которое на этот раз разделил с Миши.
"Мой сын будет главой твоего клана", — подумал он.
Через несколько дней Мартинеса пригласили на прием на флагман командующего флотом Крингана. В приглашении подчеркнули неофициальный характер вечера, и он оставил "Золотой шар" и белые перчатки в спальне. Для полета туда Миши собрала всех капитанов эскадры на "Нарциссе", и поэтому они немного опоздали. На "Судье Касапе" пахло больше торминелами, чем терранцами. "Касапу" построили шестьдесят лет назад, и он приобрел солидность, свойственную старым кораблям: аллегорические бронзовые скульптуры в нишах были отполированы до блеска руками нескольких поколений, а плитка, немного потеряв изначальное сверкание, выцвела до более благородных оттенков.
Офицеры вошли в столовую командующего флотом, из которой заранее вынесли длинный стол, освободив пространство. Столики с закусками поставили у противоположных стен, чтобы торминельские деликатесы: мозговые косточки и сырое мясо с кровью — не испортили аппетит представителям других видов. Торк, занятый планированием очередного похода, не пришел и не смог испортить вечеринку. Кринган в расшитых изумрудных шортах и жилетке на мохнатом сером теле непринужденно болтал со старшими офицерами в кабинете, примыкающем к столовой. Мартинес взял у одного из ординарцев стакан виски и тарелку с чем-то в кляре в другую руку. Он с удовольствием перекинулся несколькими словами с торминельским капитаном, служившим когда-то под его началом в Четырнадцатой эскадре и теперь командующим новым крейсером, об особенностях и характеристиках его корабля.
Когда группа офицеров расступилась, внезапно открыв его взору Сулу, по коже паучьими лапками пробежала дрожь узнавания. Она стояла в пяти шагах, разговаривая с не знакомым терранским каплеем. Прямая и стройная, в темно-зеленом мундире, Сула чуть улыбалась. Мартинес тут же забыл, что хотел сказать.
— Милорд? — окликнул его торминел.
По тому, как напряглась фигура и застыла улыбка Сулы, Мартинес понял, что его заметили. Он попробовал продолжить разговор, но мысли путались, а сердце гулко стучало в груди.
Так же нельзя. Надо хотя бы попытаться быть вежливым.
— Прошу меня простить, милорд, — сказал он и шагнул к Суле, держа тарелку с угощением словно подношение.
Сула закончила свой разговор и повернулась к Мартинесу. Она казалась ошеломительно красивой, Мартинеса будто огрели дубиной. Волосы казались короче и еще более золотыми, чем он помнил. И духи пьянили сильнее, чем знакомые "Сумерки Сандама". Зеленые глаза смотрели холодно, неприязненно и даже презрительно.
— Поздравляю с повышением, — сказал он.
— Благодарю. — Она наклонила голову и внимательно оглядела его. — Примите и мои поздравления, милорд. Слышала, вы с женой плодитесь.
По нему волной прокатился гнев, но даже в этом обжигающем потоке ярости он нашел ледяной осколок разума и сумел ухватиться за него.
Настал его черед ударить. Она сама дала ему карты в руки.
— Да. Мы с Терзой счастливы. А вы?
Сула с силой сжала губы. Бросив ледяной взгляд, она ответила:
— У меня не было свободного времени.
— Извините, — сказала Мартинес. — Вы, кажется, разок-другой ошиблись в недавнем прошлом.
По ее глазам он понял, что удар пришелся в цель.
— Верно, — ответила Сула. — Например, сильно промахнулась, когда впервые встретила вас.
Она развернулась и, стуча каблуками по плиткам пола, ушла прочь, как делала раньше по меньшей мере дважды. Мартинес почувствовал, как его отпускает напряжение и дрожат колени.
"Почти сравняли счет", — подумал он. Но она сбежала.
Снова.
Чувствуя, что поддержка ему не помешает, он прошел к буфету, чтобы на что-нибудь опереться. Там уже стояла Миши, равнодушно глядя на закуски. Он предложил ей свою тарелку.
— Могу ли я заказать вам что-нибудь выпить, миледи? — спросил он.
— Я стараюсь не пить. Мне не нравятся торминельские туалеты, а до "Нарцисса" идти далеко.
Краем глаза Мартинес видел Сулу. Она стояла очень прямо, повернувшись к нему спиной, и беседовала с лайоном.