— Сообщение для капитана Танту, — сказал Мартинес. — Берите Первый дивизион и атакуйте ракетоносцы. Конец сообщения.
В Первый дивизион входили четыре корабля, два из которых были легкими крейсерами. Второй дивизион состоял из пяти фрегатов, включая "Отвагу", и их он задумал бросить на помощь Миши.
Танту коротко поблагодарил за то, что ему вернули хотя бы часть эскадры, и приказал звездолетам с большим ускорением лететь к гигантам, по пути перегруппировавшись, как того требовал Метод Мартинеса.
Мартинес со своими пятью кораблями оторвался от Сулы и направился к наксидским крейсерам. Сердце радостно запело, когда он увидел, что Сула отделила от эскадры четыре корабля и с оставшимися тремя бросилась в противоположном от него направлении, на подмогу Миши.
Атакованные с трех сторон превосходящим числом звездолетов, наксидские крейсеры долго не протянули. После этого, проигнорировав несколько маячивших на флагах наксидов, корабли Чен ринулись к гигантским ракетоносцам.
Великаны продержались недолго, особенно когда рассеялись. Их создавали для нападения, и защита оставляла желать лучшего. К тому же антипротонные излучатели Миши постоянно вырывали из них огромные куски.
Дальше по одному расправились с оставшимися наксидскими боевыми кораблями.
В крови Мартинеса гремел победный гимн.
Флот Чен потерял четыре звездолета, наксиды — сорок. Тридцать первая эскадра вышла из боя невредимой.
За всю войну, пройденную Мартинесом в качестве командующего эскадрой или офицера, способного повлиять на тактику, он потерял лишь один корабль — при Протипане.
Он гордился этим не меньше, чем победами.
Мартинес не учитывал Вторую Магарию, ведь его советов тогда не послушали.
Пусть Торк, если хочет, заберет ту битву себе.
Последний плазменный шар не успел остыть и развеяться, а Миши уже позвала Чандру, Мартинеса и Сулу на совещание.
На виртуальном экране Миши с Чандрой смотрелись измотанными, но торжествующими. Они устало сутулились в своих скафандрах, но светились от счастья.
Сула появилась забрызганная кровью.
Мартинес в шоке уставился на нее. Вспомнилось появление Сулы в окровавленном бронежилете после битвы за Верхний город. Не пристрастилась ли она к драматическим эффектам?
— Вы в порядке, леди Сула? — спросила Миши.
— Да. От перегрузок из носа пошла кровь.
Сула ответила кратко и небрежно. Миши сменила тему.
— Мне нужны отчеты по каждому кораблю об оставшихся боеприпасах. Нужно знать, сможем ли мы дать отпор трем вражеским кораблям, только что вошедшим в систему.
— У меня уже есть цифры, — сказала Сула. — В моей эскадре арсеналы в среднем заполнены на девять процентов.
— У меня от трех до шести процентов, — сообщила Миши, сверкнув глазами в сторону Мартинеса: — Что в Тридцать первой?
— Э… Надо проверить. Не думаю, что у нас больше.
Миши помрачнела.
— Если эти три больших корабля такие же, как те девять, то у них будет в каждом залпе по шестьсот ракет.
"В таком случае, — подумал Мартинес, — сражение предстоит тяжелое".
Глупо умирать, попав под обстрел трех бывших гражданских судов, из-за того что арсеналы пусты и нечем ответить.
— Миледи, могу ли я предложить сделать требование сдаться очень-очень убедительным? — сказал он.
— Да. — Миши выглядела решительно. — Я прямо заявлю, что если нас обстреляют, Наксас сгорит. Для этого у нас достаточно ракет. — Она бросила взгляд на кого-то за объективом, наверное, на Чандру, потому что та тоже посмотрела не в камеру.
— Дайте мне список двадцати пяти самых больших городов на Наксасе, — сказала Миши.
— Слушаюсь, миледи.
— Лучше пятидесяти. И данные по населению, чтобы убедиться, что уничтожим все наксидские окрестности.
— Слушаюсь, миледи, — ответила Чандра, пряча улыбку.
Требование Миши о безоговорочной капитуляции прозвучало в открытом эфире и для Наксаса, и для приближающихся кораблей. Ответ должен был прийти часа через три. Лоялисты приняли на борт выжившие разведывательные катера, собрали толику ракет, так и не нашедших целей, и начали латать небольшие повреждения, полученные в бою.
Мартинес смыл с себя запах скафандра, приняв душ, и пригласил капитана Далкейт на торжественный ужин. Это казалось справедливым, в конце концов, он ужинал в ее каюте.