Антоний сидел на продавленном диване и следил за игрой, идущей на видеостене. Перед ним на тарелке лежали остатки сэндвича. Роста он был среднего, но крепко сложен, широкоплеч, и руки у него были крупные. Чем-то он напоминал кирпич на ножках. Вокруг лысины топорщился венчик серых волос, а маленькие глазки постоянно подозрительно поблескивали.
Увидев, что он уже навеселе, Гредель почувствовала облегчение.
— Привет, Антоний, — поприветствовала его она, входя в гостиную.
Он наградил ее свирепым взглядом.
— Куда это ты так вырядилась?
— Иду повидаться с другом.
— С тем другом, что покупает тебе все эти шмотки?
— Нет. С другим. — Она заставила себя остановиться и посмотреть ему в лицо.
В ответ он презрительно ухмыльнулся.
— Нельда говорит, что ты продалась какому-то бандиту. Совсем как твоя матушка.
Гнев ударил Гредель в голову, но она подавила его и спокойно ответила:
— Я никогда никому не продавалась. Никогда.
— Может быть, не за деньги, — ответил Антоний. — Но посмотри, что на тебе надето. И на эти драгоценные украшения. — Гредель почувствовала, что краснеет. Антоний снова уставился на экран. — Лучше бы ты продала всю эту мишуру, хоть денег бы заработала, — пробормотал он. — Хоть как-то отработала бы свое проживание.
Ты бы тут же украл эти деньги, подумала Гредель, но ничего не сказала. Она молча направилась к двери, и уже на выходе до нее долетел последний залп его ругани:
— И не вздумай вынуть имплантант! Забеременеешь — выгоню из дома. Мне не нужен еще один чужой ребенок!
Как будто бы ему нужны были хотя бы свои дети.
Гредель вышла из дома, сжав кулаки, с горящими от злости глазами. Детишки, играющие перед домом, только глянули на нее и тут же расступились, давая ей дорогу.
Она понемногу успокоилась, когда поезд был уже на полпути к Мараникам, и понемногу начала волноваться: а окажется ли Кэроль дома и вспомнит ли она вообще события прошедшей ночи.
На этот раз Гредель быстро нашла Вольты. Привратник — сегодня это был уже другой человек — отворил перед ней дверь и проводил ее до лифта. Похоже, он принял ее за Кэроль.
— Благодарю, — улыбнулась Гредель, пытаясь растягивать слова, как это принято среди пэров.
Ей пришлось несколько раз громко постучаться, прежде чем Кэроль появилась в дверях. Она была в том же платье, что и прошлой ночью, босая, с распущенными волосами и пятном от туши на щеке. Увидев Гредель, она широко распахнула глаза.
— Землянка, — проговорила она. — Привет.
— Привратник принял меня за тебя. Я зашла убедиться, что у тебя все в порядке.
Кэроль распахнула дверь и всплеснула руками, словно говоря: «Сама видишь, я в порядке».
— Заходи, — пригласила она Гредель и направилась на кухню.
В квартире стоял тот же беспорядок, воздух был затхлый. На маленькой кухне Кэроль подошла к раковине и налила себе чашку воды.
— У меня во рту вкус сыра, — пожаловалась она. — Такого, знаешь, с прожилками. Терпеть его не могу.
Пока она пила воду, Гредель прошлась по захламленной квартире. Ей почему-то не хотелось трогать вещи руками, словно она оказалась во сне, который готов растаять при первом прикосновении.
— Ну, — спросила она наконец, — что же ты собираешься делать?
Кэроль прикончила воду и поставила стакан на стойку, уже переполненную грязной посудой.
— Первым делом мне нужен кофе, — ответила она. — Ты не против сходить в кафе на углу и принести нам по чашечке, пока я переодеваюсь?
— А чем плоха кофеварка? — спросила Гредель.
Кэроль удивленно уставилась на комбайн, словно в первый раз его видела.
— Я не знаю, как она работает, — ответила она.
— Я тебе покажу.
— Я никогда не умела обращаться с кухонной утварью, — объясняла Кэроль. — До того как я сюда попала, у меня постоянно была прислуга. У меня и здесь были служанки, но последнюю я обозвала коровой и выгнала.
— А кто такая корова? — поинтересовалась Гредель.
— Они уродливые, толстые и тупые. Совсем как Берта, которую я уволила.
Гредель нашла в буфете кофе и стала настраивать кофеварку.
— Этих твоих коров едят, или зачем они?
— Да, они дают мясо. И еще молоко.
— У нас для этого есть вэйчи и зейги. А еще свиньи и бизоны, но от них только мясо.