- И все-таки, - получив свой телефон назад, Колобок нахмурился, - Духи тебе не говорили, он не говорил... А сама ты что думаешь? Ты - умная. Зачем он сюда вернулся?
...Мне показалось - кошка спрыгнула со шкафа: легко, неслышно и невероятно мягко - только чуть-чуть шевельнулись легкие жалюзи.
Гориллы развернулись на звук, синхронно добывая ножи.
Шен стоял посреди комнаты, криво улыбался и показывал открытую ладонь. Между пальцев матово светлели четыре метательные звездочки - сёрикены. По одной на цель.
Увидев его, колобок передернул плечами, словно ему вдруг стало холодно. И быстро сказал несколько фраз на тайском.
Шен ответил так же быстро и резко. Я разобрала только имя - Мингю. Он повторил его несколько раз.
Услышав что-то нелестное, колобок яростно замотал головой, руками... Даже ногами притопнул.
Шен помолчал. Потом кивнул. Шевельнул пальцами - и звездочки как по волшебству исчезли. Показалось - или нет, но после этого колобок и его гориллы ощутимо расслабились. А через минуту выкатились из номера, многословно извиняясь на двух языках.
- Значит, ты их все время держал на прицеле, - спросила я, разливая по чашкам зеленый чай.
- А ты этого не знала?
- Да нет, откуда? Я вообще решила, что ты с утра пораньше исчез по делам. Кто это был?
- Малек, - Шен вытянул ноги и прикрыл глаза, - один из тех, кого мы с Мин в прошлый раз недоучили. - Он немного помолчал, катая во рту напиток и сообщил, - Он сказал, что это не они. Урну забрали не они.
- Ага... Хорошо. А то у меня концы с концами не сходились. Теперь понятно: аспид и их милая манера ходить в гости по утрам - это из одной оперы, а урна, коза и суп из мышей - из другой. Что он от тебя хотел? И - что значит Хи Ти Люан?
- Это значит "Желтый Призрак". Они так нас с сестрой называли. Желтые Призраки Монастыря... Я напугал Лая тем, что вернулся. Больше они к нам не сунутся.
- Так это хорошо?
- Хорошо, - кивнул Шен как-то не слишком радостно. Я ничего не стала спрашивать, молча занялась завтраком, как образцовая китайская жена. Через несколько минут Шен заговорил сам.
- Хозяин гостиницы кому-то из банды Лая родственник. Ему слили информацию о том, что нами интересовались. И не из "мальков". Кто-то очень серьезный. Лай не стал говорить - кто. Я так понял - он его боится еще больше, чем меня - а это само по себе уже показатель.
- Чем дальше в лес, тем толще партизаны, - я задумчиво побарабанила пальцами по столу, - одно ясно, в этой гостинице оставаться нельзя. А жаль. Кофе здесь хороший, я оценила.
- К черту кофе, жизнь дороже.
ГЛАВА 5 Я сошла с ума, какая досада!
На струганных досках, в одинаковых накидках, поджав под себя босые ноги, сидели одиннадцать мальчишек и внимательно слушали Сонтхи.
- Что здесь делают дети? - удивилась я.
- Они только что приняли обеты.
- Такие маленькие? Этому мальчику не больше восьми лет. Разве таким можно идти в монахи? И что об этом думают их родители.
- Родители довольны, - широко улыбнулся Къет, - дети зарабатывают хорошую карму для всей семьи.
- Но им же будет трудно.
Къет покачал головой.
- Будда не требует от детей невозможного, только того, что им по силам. Свод правил имеет свои особенности - пять правил для мирян, десять - для послушников и двести двадцать семь для монахов. Для мужчин-монахов, - зачем-то добавил Къет. За этим уточнением явно что-то крылось.
- А для женщин?
- Для женщин - триста одиннадцать.
- Хм... А если дети захотят уйти?
- Непременно захотят, - покивал Къет, - жизнь в Сангхе не для всех. А-а, ты думаешь, что монахами становятся навсегда? Нет. Эти дети здесь ненадолго. Многие - на пару недель. Если у кого-то хватит терпения - на месяц. Мы учим их основам Буддизма и медитации. Не всегда успешно, но уж как можем...
- Что-то вроде нашей воскресной школы, - сообразила я, - и что, каждый таец когда-то был монахом?
- Не каждый. Но очень многие. Из семьи кто-то обязательно был. Это полезно для кармы.
Я опустила голову, чтобы скрыть выражение глаз, но монах оказался на диво зорким.
- Ты сомневаешься, что наша вера истинна?