"Нельзя прикасаться к женщине"? Ты прикоснешься к ней. И я узнаю, что ты делаешь в монастыре, от кого прячешься. Кто охотится за тобой. И чего ты так боишься, что сам готов сломать свое "нельзя".
Когда мальчик с решительным видом протянул мне руку, я не удивилась. Но удивленный взгляд послала.
- Разве тебе можно?
- Нельзя прикасаться к женщине с вожделением, - хмуро пояснил Хем, глядя в сторону, - а так - можно.
Забегаловка оказалась пустой. Жизнь тут начиналась ближе к вечеру, а пока: хозяйка шуршала на кухне, двое парней готовили бар: протирали стаканы, заправляли кофе-машину, расставляли бутылки в одним им ведомом порядке.
Я тихонько тянула из стакана относительно холодную воду и медитировала на неработающий кондиционер. Не работал он не потому, что был сломан, а потому, что посетителей не было, а местным жара была ни по чем.
Впрочем, под крышей, да с водичкой жизнь была вполне терпимой.
- Значит, ничего особенно страшного тебе не грозит? - уточнила я.
- Каждый, кто приходит в монастырь, принимает обеты, - Хем на стул так и не сел, остался стоять. Это было не слишком удобно, но, видимо, что-то значило. И я не стала настаивать. - Я не хотел принимать. Сказал Кьету, что обязательно нарушу их. А он ответил, что все нарушают, даже верховный патриарх. Для этого и нужно принимать обеты.
- Не поняла? - мне и в самом деле стало интересно.
- Если я принимаю обеты, а потом нарушаю их, я знаю, что нарушаю. И стремлюсь этого не делать. Иногда мне это удается - и я становлюсь лучше. А если я не приму обеты, то и не буду знать, что поступил плохо. И не стану стремиться быть лучше. Нарушая обеты мы совершенствуемся.
- Забавно. Но не лишено логики. А... как ты оказался в монастыре? Если не хотел принимать обеты?
- Тетя отвела, - Хем широко улыбнулся, - Сказала, что это будет полезно и мне, и семье.
- Семья большая?
- Была большая, - Хем пожал плечами, - сейчас я, брат и тетя.
...Хлоп. Я словно услышала, как опустилась крышка шкатулки с секретами. Больше на эту тему паренек ничего не скажет. Сейчас - точно не скажет.
Ладно, мы не гордые. Не получится одолеть склон в лоб, поднимемся зигзагом.
- Ты любишь свою тетю? Расскажи о ней? Как ее зовут? Кто она?
Паренек тепло улыбнулся. Здесь я угадала.
- Тетя Маув. Она работает в поле. И муж ее работал в поле... У них была очень нелегкая жизнь. Потом все изменилось...
- Потому, что к власти пришел Чинават и сделал им медицинскую страховку за тридцать бат, - фыркнул один из барменов на корявом, но вполне понятном английском.
Хем вскинул голову, скривился и что-то быстро сказал по-тайски. Бармен ответил. У второго парня у стойки тоже оказалось какое-то мнение. Я крутила головой, ничего не понимая, улавливая лишь отдельные, повторяющиеся слова... или короткие предложения?
На шум вышла немолодая тайка, нахмурилась, махнула передником - и бармены немедленно заткнулись, как обрезало. Она неторопливо подошла к нам, почтительно поклонилась Хему. Вынула из под прилавка корзину и, положив туда две бутылки воды и небольшой сверток, протянула ему. Речь ее была неспешной и полной достоинства. Хем ответил и так же почтительно наклонил голову. Что-то спросил. Тайка ответила. Хем просиял.
- Госпожа Типпаван говорит, что у нее есть вайфай. Если ты хочешь позвонить, то можно отсюда. Не надо идти на гору. Звони. А потом вызовешь себе такси.
- А ты?
- Я вернусь пешком, - Хем зыркнул в сторону барменов и что-то добавил на родном языке. Видно, что-то ядовитое. Те вздернули подбородки и отвернулись, сделав вид, что поглощены работой.
Предложение было из тех, от которых в здравом уме не отказываются. Я кивнула и встала, на ходу доставая телефон.
- Вы говорите по-английски? - спросила я женщину, идущую чуть впереди.
Она живо обернулась, широко улыбнулась и виновато покачала головой.
Шен встречал меня за воротами.
- Может быть тебя привязать? - спросил он вроде бы в шутку, но темные глаза были слишком серьезны.
- Попробуй, - меланхолично произнесла я, - Будда тебе в помощь.
Китаец сообразил, что перегнул палку и немедленно исправился.
- Я беспокоился. По такой жаре тебе могло стать плохо. Почему ты не попросила меня тебя отвезти?
Я смерила Шена долгим взглядом. И мягко спросила:
- Кто такой Чинават?
- Твою мать! - На чистом русском выругался китаец, - Пол, жизнь, конечно, дерьмо, но суицид - не выход.
Я невольно рассмеялась.