Он вдохновенно играл на публику. Играл нежность, внимание, восхищение и сдержанную страсть... Играл самозабвенно, талантливо и с удовольствием. И очень достоверно.
Наверное, потому, что все это было игрой лишь отчасти. А на оставшуюся часть - правдой острой, прямой и беспощадной, как лезвие настоящего, не "фейкового" швейцарского ножа.
Правдой, которая могла убить...
И это придавало игре дополнительную, жуткую сладость. Как полет на тарзанке. Как танец над пропастью. Как поедание рыбы фугу.
Мы оба обожали экстрим. Оба понимали, что все это плохо закончится, иначе просто не выйдет. И это четкое, почти инфернальное ощущение будущей боли делало сладость настоящего какой-то запредельной. Как воздух вершины, где уже почти нет кислорода, зато есть огромный космос. И можно умереть от удушья в полной уверенности, что умираешь от восторга.
Давно уже не случалось мне чувствовать жизнь так остро. Почти на грани выносимого.
Как я соскучилась по этим ощущениям, кто бы знал!
- Адреналиновая маньячка! - шепнул Шен, почти касаясь губами мочки уха. Но вот именно - почти. Дыхание - почувствовала. Касание - нет.
Этот невероятный мужчина словно кружил меня на адской карусели: предвкушение - ожидание - разочарование - облегчение... предвкушение.
- От такого же слышу, - тихо рассмеялась я.
- Обожаю ходить по краю, - тихо, доверительно признался Шен. - Всегда интересно узнать, как далеко ты на самом деле готов зайти и сколько способен выдержать. Но еще никогда я, вот так без-рас-судно, не испытывал на прочность собственное сердце...
- Классное ощущение? - подначила я.
- Как падение в пропасть, - согласился он, - Полет, который доступен каждому. Но соль и перец в том, что сначала нужно решиться. Я - решился. И меня сейчас такая гордость распирает, того и гляди - лопну.
... Моя Чжуняо, - с тихой, очень характерной хрипотцой прошептал он, - моя победа над собой. Мои крылья.
Меня словно обожгло изнутри. Самой настоящей страстью, без подмеса, без фейка, без игры.
Мы стояли рядом с какой-то канавкой, на переброшенном мостике, и наши руки почти соприкасались. Расстояние - меньше ногтя.
...И дальше вселенной. Точка, равная бесконечности.
И только поздно ночью, уже засыпая в своей "келье для волонтеров", обняв Муху, я вспомнила, что так и не рассказала Шену о том, что его искал какой-то военный.
Совсем из головы вылетело.
А ведь это важно, я шкурой, загривком чуяла - очень важно.
Секунду я колебалась - может быть пойти и все-таки рассказать? Но потом шумно выдохнула, потрясла головой и решительно опустилась назад, на подушку.
Сегодня мы достаточно помотали друг другу нервы и потанцевали над пропастью. Если я появлюсь у него ночью - это будет расценено совершенно однозначно.
Можно играть с огнем. Особенно, если двое находят в этом обоюдное удовольствие. Почему бы нет, мы все - люди взрослые. Иногда всем хочется остренького...
Но вот заигрываться не стоит.
И, покрутившись еще немного, я все-таки забылась беспокойным сном.
Решение я приняла очень правильное. Но, черт возьми, насколько же не ко времени! Худшего момента для пробуждения совести нельзя было выбрать даже специально. Лучше бы она и дальше спала, медведица - шатунья!
ГЛАВА 11 Что делать, когда земля горит под ногами?
Пробуждение было... эпичным.
Не то, чтобы раньше не доводилось просыпаться от того, что с тебя грубо сдергивают простынь, которой ты укрылась вместо одеяла - всякое бывало.
Но раньше как-то первый утренний взгляд не упирался в ствол пистолета... Я даже, грешным делом, решила, что продолжаю спать - это ведь монастырь, а не казармы наемников.
Хотела себя ущипнуть...
- Not to move, - рыкнул мужской голос и тут же, без перерыва, - Stand up!
И как это сочетается? Или, пока я спала, английский язык изменился?
- Slowly... - продолжил неизвестный мужчина тем же тоном.
Я все еще пыталась сообразить, как можно "не шевелиться медленно" и чем это отличается от "не шевелиться быстро", когда вмешался еще один мужчина.
- Это туристка из России. Не знает ни одного языка, кроме родного.
Голос оказался знакомым и я рискнула... нет, не повернуть голову, такие трюки под дулом пистолета лучше не проворачивать - просто слегка скосила взгляд под прикрытием ресниц.
Так и есть - тот самый парень в гражданском, с убийственно прямой спиной и взглядом, по меньшей мере, майора. А то и целого полковника.
Да-а, девочка. Похоже, ты влипла не по-детски. В очередной раз!
- И как с ней объясняться?
- Жестами, - подсказал военный и сделал очень понятное движение кистью. Повинуясь властному взгляду, я, кое-как, сползла с кровати. Ствол меня нервировал гораздо больше, чем то, что я стою перед... раз, два, три - тремя мужчинами в одних трусах и короткой футболке.
Парни выглядели вполне совершеннолетними. Не знаю, как с этим у тайцев, а двое других - явные арабы, у них мальчики мужчинами становятся рано. Так что ничего принципиально нового они во мне не увидят, и за оскорбление нравственности меня не притянут. Я ведь их к себе не приглашала, сами вошли.
Та же рука указала на длинную юбку, висящую на спинке стула.
Я быстро кивнула, на всякий случай, несколько раз и потянулась к другому стулу. Медленно. Там висели легкие джинсы.
Кто знает, как судьба сыграет. Твое дело, Аксенова, пятнадцатое - не делать лишних движений... А делать только нужные. Интересно, сумку мне взять позволят?
Позволили. Но телефон отобрали.