Глава 7 Первая битва Лема Додберри и Белокурой Салвинг
Убедившись, что Салвинг полностью контролирует своё прекрасное тело, я решил, что нам пора с ветерком прошвырнуться по Ринору. К этому времени у меня появилась конкретная цель — колдуны-сенторы, зловещие конкуренты фаргаров. Как и фаргары, они тоже торговали рабами, но были ещё подлее и циничнее, так как специально выращивали для этого детей. Сенторов было немного и все они жили в одном единственном месте, в Дегойне, огромной деревне, стоящей посреди бескрайнего леса на востоке Северного Рина. Своим ремеслом сенторы занимались не так давно, всего лет семьдесят пять, восемьдесят, но уже успели прославиться, как большие мастера этого дела. Вот по ним-то я и решил нанести мощный, сокрушительный удар. Знать, что кто-то выращивает людей, как скотину, и ничего не делать, было выше моих сил и поэтому я решил отправиться в Дегойн. У ордена Пурпурный Лаонт тоже имелись свои собственные счёты с сенторами и если я разгромлю их лесную крепость, считавшуюся неприступной, то, по словам Эдны, их Великий магистр поклянётся мне в верности.
Вообще-то верность лаонтийских магов мне не была нужна ни даром, ни с доплатой, тем более, что в этом ордене тоже не всё было так уж гладко. Он грешил тем, что шпионил за всеми и имел в своей структуре целый отряд воинов-призраков, которых Великий магистр, получив соответствующую плату от заказчика, посылал за головами. Наёмные убийцы, что ни говори, это вовсе не те люди, которых я мечтал видеть в числе своих союзников. Правда, Орн клялся мне, что воины-призраки ликвидируют только тех ублюдков, от которых людям нет житья. Просто Пурпурный Лаонт вынужден соблюдать те правила, по которым живут люди на Риноре, а они таковы, что против любого правдолюбца и борца за справедливость тут же поднимутся все сильные мира сего, а их насчитывалось немало. Шутка ли дело, только одних кланов наёмных убийц в Северном и Южном Рине насчитывалось более полусотни, вот и попробуй тут только заговорить о справедливом возмездии.
В таких условиях, когда огромное число людей вооружилось против Годернаута-Разрушителя, нечего было и мечтать о весёлой жизни и лёгкой победе. Меня такая перспектива нисколько не пугала и я даже всерьёз задумался, что не мешало бы мне получить от кого-нибудь контракт на колдунов-сенторов. Мира говорила, что это нереально. Никто не посмеет заявить, что у него имеются какие-то претензии к этим негодяям. Ну, тут она со своим категоричным заявлением поторопилась. У меня имелся не один десяток способов, как добиться нужного решения от какого-либо человека. Да, и где это сказано, что заказчиком обязательно должен выступить какой-нибудь князь или магистр ордена? Что, если меня попросит об этом простой крестьянин и заплатит мне за полную ликвидацию сенторов пару медяков? Это что, будет уже не контракт на убийство? Да, пусть кто-нибудь только посмеет осмеять меня за это или того хуже, оспорить моё право зарабатывать на жизнь таким ремеслом.
С такими мыслями я и открыл портал прохода посреди большого леса в трёх с половиной сотнях километров от Дегойна и мы поскакали по едва заметной лесной дороге на северо-запад. В ста двадцати километрах от этого места находилось большое баронство, которое я хотел посетить. Пит бывал в этих краях лет девяносто назад и хорошо отзывался о бароне Верстгорде. Поэтому мне захотелось познакомиться с его потомками. В былые времена люди в Дегойнском лесу жили охотой на пушного зверя, пока в их краях не появились колдуны-сенторы. Ну, как появились, так и исчезнут, но уже навсегда. Ради этого мы и прибыли в эти лесные края. Из-за разницы во времени, мы попали из раннего утра в предвечерний час. В мои планы входило не спеша проехать по лесу, вздремнуть несколько часов перед рассветом и утром въехать в баронство, но Ларна внесла в них свои коррективы.
Она скакала вместе с Питом впереди и первой увидела между деревьев большого оленя, направляющегося к водопою, впереди ведь текла лесная речка, запах которой я уже почуял. Девушка моментально выхватила из налучья тяжелый охотничий лук, наложила стрелу и метким выстрелом завалила оленя. Зверь был хорош, нечего сказать, такого бы и я не отказался подстрелить. Делать было нечего. Нам пришлось спешиться и мы с Питом и Орном принялись разделывать оленя. Ругать смущённую Ларну мне даже не пришло в голову. Эдна и Мира приготовили оленину каким-то особым способом, а я на скорую руку соорудил походный стол и диванчики из мха и папоротников, росших в этом дремучем, лиственном лесу. Белокурая Салвинг, поджав губки, недовольно фыркнула: