Вот и получалось, что мне теперь предстояло разрушить на Риноре ту дикую, античеловеческую общественную конструкцию, которая сложилась в этом мире сама собой. Правда, мне, в отличие от Геракла, придётся иметь дело не с конским навозом, а с людьми и Богами. Не скажу, что маги-ортодоксы имеют куда более тонкую и сложную конструкцию, чем всё, что они творят, но ведь и Боги Ринора запросто могли оказаться на поверку правозащитниками наихудшей породы, считающими, что и у самых отъявленных негодяев есть права. Вот потому-то мне и сделалось страшно. Это на императора Рейнардина мог подействовать аргумент убийственной силы, гласящий, что за добро нужно платить добром, а за зло воздавать по справедливости. Боги Ринора запросто могли отмахнуться от него и занять позицию адвоката дьявола и что тогда? Мысль о том, что Боги могут встать на защиту поселян, торгующих своими детьми и колдунов-работорговцев так возмутила меня, что страх прошел.
Дав Титану шенкелей, я заставил магического коня рвануться вперёд и первым подлетел к силовому барьеру, за которым спокойно восседала на скакуне песочной масти, тоже магическом, молодая, красивая девушка, облачённая в серебряные с чернением, чешуйчатые магические доспехи. Смуглая, черноволосая, с жгучими карими глазами, она сжимала в руках тяжелый боевой лук с наложенной на него длинной, магической стрелой. По сути её лук мало чем отличался от магического безоткатного орудия, стреляющего огненными шарами калибром в сорок пять миллиметров. Вежливо поклонившись девушке, я попросил её:
— Боец, быстро позови своего командира.
Лицо девушки не было закрыто забралом и потому я увидел, как она удивилась. Глядя на меня уже с куда большим интересом, южанка, изгибая своё стройное, сильное тело, повернулась и крикнула:
— Дядя Рафарн, тебя зовёт какой-то господин!
Девушка повернулась ко мне и улыбнулась наивной, детской улыбкой, хотя на шитых золотом перевязях её мечей я увидел пару дюжин серебряных бляшек в форме шлема. Они говорили, скольким врагам девушка снесла голову. Судя по длинным мечам сабельного типа и куполообразному шлему с забралом в виде львиной морды, она была родом из Леванда, области в самом центре Знойного Креста. Левандийцы чаще кого-либо в Знойном Кресте брались за такую нелёгкую работу, как охрана купеческих караванов, идущих из Северного Рина в Южный и обратно. Мне было непонятно только одно, как это они подрядились сопровождать сенторов в их поездке практически в пределах их собственных земель? Именно это я и хотел выяснить в первую очередь. Рафарн и мои спутники подъехали практически одновременно. Командир наёмников-южан, высокий, статный мужчина лет пятидесяти на вид, облачённый в золочёные доспехи, с вызовом в голосе спросил:
— Что вам от меня нужно? Извините, но мне не до разговоров!
— Ну, да, как же, Рафарн, — усмехнулся я, — тебе же не терпится помереть самому и угробить всех своих бойцов.
Наёмник нахмурился и суровым тоном возразил:
— Наше положение может быть и серьёзное, но вовсе не такое уж безнадёжное, как это тебе кажется, незнакомец.
Отмахнувшись от его слов, я зло прорычал:
— Не тешь себя пустыми надеждами, Рафарн. С северянами вы может быть и справитесь, потеряв половину отряда, но исход боя решат вон те деревянные щиты, поскольку они защищены магией, и особенно магические пушки крестьян. С их помощью они сначала перебьют вас, а уже потом станут требовать своё с колдунов и представь себе, Рафарн, прекрасно обо всём договорятся. Хотя ты вряд ли ты это поймёшь, но это типичный спор хозяйствующих субъектов. Бьюсь об заклад, сенторы смылись вчера рано утром из деревни этих уродов, не заплатив им за товар. Вот поселяне и погнали за ними свою охрану.
Наёмник развёл руками и уныло промолвил:
— Ну, что же, значит такова воля Богов.
— Не говори ерунду! — Вспылил я — Богам Ринора нет никакого дела до наивных глупцов, играющих в благородство. Рафарн, неужели ты не понимаешь, что сенторы, спрятавшись под защитой магического купола, вас попросту предали?