Ну вот, что за невезуха! Теперь нужно переться к морю, а меня в трактире такая девчонка ждет!
Зяма махнул серпом - и мы исчезли.
Вот это был высший пилотаж! Только что стояли посреди освещенной кучей факелов площади, а через мгновение находимся посреди темного леса. И никаких дверей-порталов, как у демонов, никаких магических формул, никаких амулетов. Взмах серпа - и вуаля! Мне бы на Землю такой серп, враз бы стал миллиардером.
- Соль, я его потерял, - хмуро сообщил Лис. - Сейчас этого гада прикрывает темный щит, мне, чтобы сквозь него пробиться, нужно принести жертву.
Я растерянно похлопал асурила по плечу.
- Барон?
- На меня не рассчитывай, я просто развлекаюсь! - Зяма с улыбкой поднял вверх ладони, - но среди вас есть загонщик...
Мы дружно посмотрели на Мамона. Демон плотоядно облизнулся и повернулся к Тени Аннона.
- Сочту за честь возглавить Охоту, мессир! - поклонился он, припадая на колено. Во все стороны брызнула тягучая жидкость и ошметки плоти.
Барон залихватски свистнул, и над лесом раздался его громкий хохот. И хотя теперь мы, вроде как, были приятелями, у меня по спине пробежала стая ледяных мурашек. Судя по побледневшему вампиру, не только я почувствовал леденящий ужас. Словно вторя хохоту Смерти, в небе раздалось громкое ржание, а навстречу ему от земли поднялся переливчатый вой полностью изменившегося Мамона. Мы подняли головы. Прямо по воздуху из низких туч к нам спускался отряд темных всадников, сопровождаемый худыми высокими псами с огненными пастями. Огромные черные кони с зеленым пламенем вместо глаз несли на своих спинах закутанные в черные плащи высокие молчаливые фигуры, рядом бежали черные козлы, на которых застыли карлики с накинутыми на лица капюшонами. Кавалькада бесшумно опустилась на землю, и мы увидели, что некоторые кони свободны. Тень Аннона легко вскочил на длинноногого жеребца с отливающими серебром копытами, поднял вверх серп и захохотал. Лучше бы он этого не делал. От его смеха у меня последний хмель из головы выветрился, а Белочка вообще, по-моему, превратился в седую прядь. Но одновременно по моему телу пробежала дрожь азарта и предвкушения.
Мамон опустился на четыре конечности и, понюхав воздух, бросился в чащу, наша гоп-компания устремилась за ним. Перед магией загонщика расступались деревья, и мы легко проскальзывали в образовавшиеся бреши. Я никогда не ездил верхом, но сейчас, сидя на спине асурила, не испытывал никакого дискомфорта, словно сидел в мягком кресле. Из воспоминаний создателя этого существа я знал, что комфорт передвижения верхом был одной из самых сложных магических задач, но выполнена она была безукоризненно, что в полной мере сейчас чувствовал мой зад. Асурил шел плавно, изредка поворачивая в мою сторону голову с оскаленной пастью. Его взгляд выражал такую любовь и преданность, какую до этого я встречал лишь у собак. Впрочем, возможно, что именно собака послужила прототипом этого существа. Странно, воспоминания о создании слуги никуда не делись, но теперь я воспринимал их как чью-то память. Не свою. Словно мне просто показали видеофильм, снятый много лет назад. У меня был такой - единственная запись, на которой мы были запечатлены с родителями. Я, совсем маленький на руках у отца, и мама. Мы гуляли в парке. Отец серьезен и сосредоточен, а мама красивая и грустная. Он что-то ей говорит, а она кивает головой и гладит его по руке. На следующий день их не стало, в видеокассету бабушке принес их знакомый через неделю после похорон. Он случайно оказался в парке и хотел сделать родителям сюрприз, подарив на годовщину свадьбы эту запись. Десятиминутный ролик плохого качества. Вся память о родителях. Ни одной фотографии, ни одного письма, написанного их рукой. По официальной версии они погибли в автокатастрофе, отец нарушил правила движения и выехал на встречную полосу. Я никогда в это не верил, но бабушка, заменившая мне родителей, выбила из меня обещание не искать виновных. Когда её не стало, я мог бы попытаться выяснить истину, но у меня были другие дела - девушки, вечеринки, друзья. Я попробовал вспомнить лица родителей и не смог. Одежду, прически, голоса помнил, а лица нет. Точно так и с воспоминаниями, показанными мне слугой. Я помнил детали, но не помнил главного, я не помнил лица мужчины, который с интересом и гордостью следил за рождением асурила. Но в том, что он был моим предком, я не сомневался. Только вот кем? Дедом, прадедом, дядей? Или, быть может... отцом? Я уже ничему не удивлялся.