Мужики в бусике со смешками зашушукались, Ковригин, до сих пор растерянно слушающий мой рассказ, теперь с интересом окинул меня взглядом, в котором зажглись искорки несомненного мужского интереса. Евлагин по-прежнему не отрывал взора от затоптанного мокрыми ботинками пола. Я шумно дышала, пытаясь успокоиться, когда он наконец поднял черные в полутьме глаза и уставился на меня тяжелым взглядом, словно хотел загипнотизировать.
- И не смотрите на меня так, словно вас я уже изнасиловала! - снова пошла я в атаку. Он ненависти кружилась голова. Что ж такое, я чуть не погибла этим вечером, а этот придурок обвиняет меня в соблазнении каких-то алконавтов!
- Лара, успокойся. - от нашей перепалки Даша полностью пришла в себя и слабо обняла меня за талию дрожащей рукой. - Хватит собачиться, я не понимаю, когда…
Евлагин вскочил и вышел из бусика. Лишь тогда я смогла выдохнуть и нормально выговорить.
- Взрывчатку положили за те пару часов, пока мы были в ресторане. Может, те пьянчуги нас отвлекали?
Полицейские переглянулись, Ковригин лишь недоверчиво покачал головой:
- Думаешь, за пару часов не успели бомбу подложить, надо было еще на минуту вас задержать?
- Тогда они нас спасли. - выдохнула я.
- А кто знал, куда вы направляетесь? - не унимался Ковригин.
- Вся редакция знала. - дрожащим голосом зачастила Даша. - На планерке наши мужики Ларку до истерики довели, я ее утешала, и пригласила в “Марио”, пообещала осьминога в кляре, такого, который на Смирнитского похож на две капли воды, только вкуснее. Мне казалось, это смешно… - и она разрыдалась, не закончив фразы.
- В общем, нам еще советов в редакции надавали, что заказывать из морепродуктов. - мрачно подтвердила я. - Сам СанСаныч каких-то хитрых мидий в белом вине порекомендовал. Так что если он задумал нас взорвать, лучшего случая мог и не дождаться.
Ковригин вопросительно посмотрел на лейтенанта, подпирающего дверь бусика и внимательно слушавшего наш разговор::
- Кто возьмет дело? Я хочу быть в курсе расследования.
- Сегодня же узнаю и отзвоню! - полицейский вытянулся и чуть было не козырнул.
- Отлично.
Ковригин лично подвез меня на своей машине до самого дома, лично вышел из машины, открыл мне дверь, помог выбраться наружу и крепко пожал на прощание руку, пристально глядя мне в глаза. После чего загрузился обратно и отбыл вместе с Дашей в неизвестном направлении. Что ж, надеюсь, он сумеет успокоить женщину, которую только что собирались убить.
Я же пока успокоиться не могла, поэтому печально посмотрела на светящееся окно своей квартиры, представив себе, как вот в таком взвинченном виде появляюсь перед мамой и рассказываю ей про то, что чуть не взорвалась в чужой машине… Сердечный приступ, “Скорая”, реанимация… я содрогнулась от ужаса. А ведь мама обязательно начнет расспросы, она точно заподозрит что-то неладное, поскольку я не смогу сейчас беззаботно улыбаться и рассказывать, как мне понравился суп из омара. Какой уж тут омар, я не могу даже вспомнить, как выглядели морские гады в злополучном ресторане… Я вздохнула и в отчаянии отправилась на прогулку по ночному городу.
Чтобы пройти до ближайшего городского парка, мне пришлось аккуратно перепрыгивать лужи почти полкилометра. Улицы были плохо освещены, но полная луна пробивалась сквозь быстро перемещающиеся облака, заливая слабым призрачным светом мокрые асфальтовые тропинки. На душе было так же темно и мрачно..
Кто же был целью сегодняшнего покушения? Логика подсказывала, что Даша, по крайней мере, она в какой-то мере городская знаменитость, она могла знать что-то лишнее, могла кому-то перейти дорогу. Но паранойя нашептывала - а вдруг целью была я? Кому я нужна, несчастная практикантка, сопротивлялись остатки здравого смысла. Да, меня от всех души ненавидят Смирнитский и почему-то Евлагин. Но беспричинная ненависть - слишком слабый мотив для убийства… или нет? Куда проще было выгнать меня из редакции с волчьим билетом, как-то подставить, что ли… В любом случае, они простые журналисты, а не террористы какие-то, решили бы меня прикончить - подкараулили бы возле дома и дали бы монтировкой по голове. Я живу в простой пятиэтажной панельке, там не только охраны возле дома и внутри его нет - даже видеокамера и та давно и прочно поломана. Да и работала ли она когда-нибудь?
Хорошенько поразмыслив на эту тему, я поняла, что истину не найду, хоть прошляюсь по городу всю ночь, разве что ноги поломаю в темноте. Луну полностью скрыли облака, и теперь я передвигалась по дорогам практически на ощупь, пугаясь собственной тени, изредка возникающей впереди. Обычно я не боялась ходить по вечернему городу, не зря же столько лет занималась единоборствами. Но теперь страх становился все сильнее, невысокие деревья на неосвещенной аллее казались незнакомцами, притаившимися в засаде, переливы луны в лужах сверкали, зловеще извивались, словно отражая невидимого преследователя. Справиться с охватившей меня паранойей становилось все труднее, и я пошла к дому. Главное для меня сейчас - оказаться в безопасности. Для мамы сочиню какую-нибудь историю про то, как упала на лестнице, поцарапала ногу, и потому не в духе. А уже завтра попробую выяснить, у кого из наших сотрудников нет алиби.