Усевишсь за наш с Дашей любимый столик, Катя тут же заказала аж четыре чашечки кофе и весело подмигнула мне, усаживаясь на стул и для вида натягивая на колени давно покинувшую их юбочку. Она продолжала сыпать редакционными сплетнями, и , как я не уговаривала себя, что выше досужих измышлений, слушала ее, признаюсь, не без интереса.
Через некоторое время я знала всю подноготную многих своих коллег Например, что у Канторовича много лет одна и та же жена, двое взрослых сыновей и уже пятеро разновозрастных внуков, что Смирнитский был женат два раза, и обе жены сбежали, не выдержав многочисленных измен.
- Кажется, от первого брака у него дочка, но она сюда не заходит, уж не знаю, может, вообще с папой отношений не поддерживает… Так что наш красавчик свободен, зря ты его так сурово тапками по морде отшлепала. - облизывая с пухлых губ кофейную пенку, сладостно зажмурилась Катя. - Бери, пока другой не достался.
- А чего ж ты не берешь? - не выдержала я.
- Так я несколько раз его того… пробовала. - неприятно усмехнулась рыжая. - Не так уж он в постели хорош, как кажется. Кстати, на тебе он тоже б не женился, не думай. Это я так предположила, в порядке бреда.
Меня одинаково коробило и от ее простоты, и от хамства, но любопытство оказалось сильнее неприязни. Впрочем, я уверяла себя, что просто хочу наладить отношения с коллегами, а вовсе не пытаюсь узнать последние сплетни. Катя, видимо вспоминая неудачные пробы, на минуту погрустнела, но тут же ожила и снова начала трещать. Скоро я в подробностях знала личную жизнь редактора, молодого фотографа и еще двух девушек-журналисток из разных отделов. Наконец, разговор дошел до Даши.
- Ее хахаль то женился на деньгах и влиянии. - заговорщицким тоном поведала Катя. - На дочке бывшего губера! Она тогда, лет двадцать назад, кстати, была очень ничего себе, такая стройная, глазастая. Выше его на полголовы, кстати. Такая неземная любовь у них приключилась, она из дома сбегала, чтобы с любимым Димочкой быть. Словом, папочке пришлось согласиться, в ЗАГСе с них можно было картину писать, “Неравный брак”. Прикинь, стоит невеста в платье со стразами, таком роскошном, как кремовый торт, и жених в хиленьком черном костюмчике. Наверное, со школьного выпускного у него остался. Папа сначала был тверд, мол, пусть сами живут, как хотят. Но кровь-то родная, начал работой зятя обеспечивать, потом к себе приблизил… Вот уже лет семь, как покинул этот мир, а его зятек как пошел наверх, так и не останавливается. Новый губер в нем души не чает, а если его посадят - а у нас тут всякое бывает - то Димка первый кандидат на его место.
- Как же он с Дашей крутит роман, если… - я осеклась, уже понимая расклад.
- Да ты чем слушаешь? - удивилась Катя. - Нет больше могущественного тестя, уже несколько лет как помер. Зачем теперь его дочурка нужна? От нее толку как от козла молока, а то и меньше.
- Но… - я понимала, что несу чушь, но не могла остановиться. - У них же большая любовь была! Его невеста из дома сбегала!
- У нее была, кто ж спорит. - закивала сплетница. - Он за ним бегала повсюду, даже в баню, где он с мужиками парился, и то заявлялась. Ревновала жутко. А у него голый расчет был. Правильный, кстати. Умный мужик, тут не отнимешь. Но он не изменял, пока папочка в силе был. А вот как приказал долго жить, ух, Димочка наш пошел в отрыв!
- Что ж не разводится, если она ему больше не интересна? - удивилась я.
- Да кто ж его знает. - Катя сильно загрустила. Очевидно, сама мысль, что она может чего-то не знать, нагоняла на нее тоску. - После смерти тестя уже собирался, объявил любимой женушке: “Мы с тобой разные люди, расстанемся друзьями”. Фиг ему, а не друзья! Она себе вены порезала, после в психушке месяц отвалялась. Понять можно, она готова была за ним хоть в пустыню, хоть в болото, против папы пошла, а теперь ее пинком под зад… А он же в губеры метит, видимо, передумал разводиться, побоялся, что пресса напишет. Вот если б у нынешнего губернатора была дочь на выданье, Димка бы развелся мигом, ничто бы не остановило. А так - чего дергаться? Гулять и так может, вон, Дашка от него без ума. Да не она одна.