Впрочем, с девственностью я все же рассталась на втором курсе. Этому предшествовали полгода ухаживаний со стороны вполне себе спортивного и веселого парня, брата моей однокурсницы. Он был всем хорош - высок, широк в плечах, в меру накачан, со смазливым скуластым лицом, и волнистой шапкой волнистых каштановых волос. Прямо мечта юной девчонки. И тем не менее, я не торопилась. Лишь когда он окончательно потерял терпение, я наконец-то согласилась посмотреть с ним вечером телеконцерт в его пустой квартире.
Его сестра заранее снабдила меня таблетками от возможной беременности, я честно пропила их неделю перед свиданием, и в этот вечер, как выражаются романистки, все случилось. Запомнила я чувство крайней неловкости во время процесса и некоторую брезгливость после. Его виноватые объятия (возможно, я проецировала на парня собственные чувства) и предложения жить вместе вызвали лишь дополнительное раздражение. Дождавшись, пока мой первый любовник уйдет в ванную, я быстро оделась и, не говоря худого слова, просто сбежала из квартиры. Разумеется, на его звонки я больше не отвечала, когда парень появлялся в нашем универе, убегала и пряталась в пустых аудиториях, и даже прекратила здороваться с его сестрой, которую по непонятной причине считала во всем виноватой.
А в чем, собственно, была ее вина? В том, что я понравилась ее брату? Это со мной что-то неладно, если в мои двадцать лет мне не хочется обниматься с парнями, и меня совсем не интересует семейная жизнь…
Несмотря на открытые окна, в автобусе было жарко, как в доменной печи. Это лето вообще баловало температурой в районе тридцатки, и пройти по солнечной стороне улицы, не превратившись в курицу гриль, было невозможно. Редкие деревья вдоль бульваров приветливо махали выжжеными пожелтевшими листьями, но практически не давали тени, и каждое утро мне больше всего хотелось забить на работу, взять купальник и рвануть на ближайшее озеро. Но увы, позволить себе такую роскошь я могла лишь в выходные, а в горячие будни спасалась лишь бутылкой сырой воды, которой постоянно брызгала на голые руки и ноги. Но сейчас бутылки с собой не было, да и подобные манипуляции в набитом автобусе были нереальны. Что ж поделаешь, зато времени на печальные раздумья было хоть отбавляй.
Прислонившись, наконец, лицом к прохладному окну автобуса, я хотела было продолжить самобичевание, как вдруг ощутила что-то неладное за спиной. Жирное мягкое тело буквально вдавило меня в злополучное окно с такой силой, что я чуть не вылетела наружу вместе со стеклом. Но это вряд ли входило в планы студня за спиной. Вжавшись в меня, он удовлетворенно засопел и заерзал животом по моему коротенькому сарафинчику, задирая его все выше. Ох, вот так и рушатся девичьи мечты о романтике!
Я аккуратно подвигала зажатой народом правой рукой, высвободила ее из плена, согнула в локте и, с силой выдохнув, толчком всадила острый локоток в жирное пузо за спиной. Сзади раздался глухое хрюканье, надсадный кашель, и через секунду уже ничего не прижималось к моей заднице.
Преследовать извращенца я не стала. На очередной остановке в автобус вошло еще человек двадцать, открытые окна не помогали от кислородного голодания, и даже разглядеть в такой толпе своего обидчика не получалось. Раздумья о нескладной женской судьбе тоже как-то полностью меня покинули. Ну и ладно, не смогу влюбиться - тоже не конец света. Живут же люди и без семьи, работают, путешествуют…
Объявили мою остановку, и я, в пене и в мыле, словно после парилки, выбралась наружу и смахнула со лба крупные капли пота. Мой сарафан был безнадежно измят, волосы, с утра вымытые и уложенные в красивый пышный хвост, сейчас растрепались и слипшимися прядями свисали на лицо. В таком виде идти в белокаменный Центр культуры было как-то неудобно, но сменной одежды с собой, разумеется, не было, и я, наскоро перевязав волосы, потихоньку пошла к зданию с колоннами, мечтая о собственной машине. Когда-нибудь я на нее заработаю, и больше никогда не стану, подобно кильке, вбиваться в разогретую до точки кипения и переполненную транспортную банку, чтобы воевать там с жирными извращенцами. Но для начала карьеры я должна любым путем закрепиться в редакции. То есть, любым не получится… но я своего добьюсь!
В Центре культуры я ожидала встретить руководителя местного танцевального коллектива, но в вместо него в красивом мраморном фойе увидела Дашу. В воздушном белоснежном платьице нимфа изящно сидела возле гардероба на мраморной скамейке без спинки, вертела в тонких пальчиках тонкую дамскую сигарету и нервно постукивала изящной ножкой по гулкому полу. Я бросилась к ней: