- Не старайтесь, я вам все равно не верю. - мрачно ответил Евлагин, отвернувшись. - Может, Смирнитский вам и правда без надобности, но от Ковригина что-то нужно точно. Я даже догадываюсь, что именно.
- Вы всех женщин считаете мерзавками, или только я удостоилась? - заинтересовалась я. Чувство внезапно опьянения своей привлекательностью потихоньку исчезало вместе с приливом сил и самоуверенности, хотелось лишь закрыть глаза и мирно уснуть.
- Всех, всех. - успокоил он. - Вы отнюдь не уникальны.
- Несчастная любовь? - предположила я, понимая, что терять мне уже нечего. - Она от вас ушла к другому, богатому?
- Если бы. - усмехнулся он. - Нет предела женской подлости. Ладно, откровенные беседы закончены. Выметайтесь.
- Нет. - отрезала я, даже не пытаясь подняться с дивана. - Если хотите, могу помолчать, но не уйду все равно.
Он поднял голову и впервые посмотрел на меня без ненависти, скорее, с некоторым интересом.
- Наглость - второе счастье? А даже жаль, что внутри вы такая же, как все. - задумчиво произнес он. - Кое-что хорошее в вас есть, мужество, к примеру. Но даже бочка меду, если в нее добавить ложку дерьма, становится бочкой дерьма. Увы.
- Тепло, птички поют, я вас не слышу…- мягко произнесла я, прикрыв глаза. Прилив мужества, на самом деле, уже сменился глубоким отливом, в голове качались лишь жалкие обрывки достойных ответов, и я решила поберечь последние силы.
- А хотите пари? - донесся до меня далекий, словно из Зазеркалья, голос. - Вы очень скоро забудете про свою ершистость и сдадитесь на милость Ковригину.
От изумления я мигом распахнула глаза.
- Хорошо, давайте поспорим. А каковы ставки?
- Да ладно, я пошутил. - с досадой отмахнулся он. - Смысл с вами спорить, все равно же слова не сдержите.
- Сдержу. - я начала злиться. - Хотите, давайте на бумаге все зафиксируем. Под роспись.
- И что я должен, по-вашему, сделать с этой бумагой, в случае чего? - хмыкнул он. - Или нам на туалетной надо фиксировать?
- Так зависит от того, какое условие. - от любопытства я даже подалась вперед. - Что я должна буду сделать в случае проигрыша?
- Вовсе не то, что вы думаете. - отрезал он. - Вы уйдете из редакции и никогда больше здесь не появитесь
От изумления у меня, кажется, приоткрылся рот. Я пару раз безуспешно пыталась заговорить, затем прокашлялась, и, наконец, выдала:
- Жестко.
- Справедливо.
- Это так важно? - невинно поинтересовалась я. - Допустим, я и правда корыстная сучка, завлекаю сейчас бедного наивного Димочку в свои сети, и вот-вот добьюсь своего. Вам-то я чем мешаю?
Он покрылся красными пятнами, вскочил, сделал несколько широких шагов по комнате, снова плюхнулся на стул и, глядя в пол, устало проговорил:
- Да плевать мне. Я от балды предложил, все равно ж не согласитесь.
- Соглашусь. - заверила я. - Теперь выслушайте мое условие.
- Валяйте.
- Если я выиграю, вы берете меня к себе, в криминальный отдел. Идет?
Он посмотрел на меня с таким ужасом, словно на его глазах я превратилась в вампира.
- Ты свихнулась? В криминале не место бабам!
- Мы перешли “на ты”? - удивилась я. - Вроде, на брудершафт не пиши.
- Простите, - словно выплюнул он. - Условие отклоняется.
- Это и есть мужская справедливость? - осведомилась я. - От меня можно потребовать расстаться с любимой работой, а мои условия отклоняются не глядя?
Он несколько раз глубоко вздохнул, но справился с собой.
- Да зачем вам это нужно? Я думал, вам нравится Канторович.
- Нравится. - согласилась я. - Он очень добрый. И если бы сам пел и плясал, с удовольствием о нем бы писала. Но вот от нашей клубной самодеятельности меня тошнит. Кто поталантливее, уезжает в Москву или Питер. Тут остаются лишь те, кто пробиться не смог, балерины с лишним весом, певцы козлетоном, актеры, которые без пафосной декламации дать интервью дать не способны. Вот их я и должна восхвалять. Представляете, это с моим-то характером? Смотрю на их лоснящиеся лица, и спрашиваю: ах, вы так чудно поете, как вы этому научились? А сама вспоминаю мультик про Мюнхаузена, который попросил спеть павлина, отчего в обморок грохнулся. Да, в Оперетте и в балете есть и отличные артисты, но мало, я их уже всех, кажется, за этот месяц опросила. Теперь что делать, по второму кругу пойти? Мне надоел бесконечный день сурка, хочу в другой отдел. В ваш отдел.
- А мы, думаешь, таинственные отравления расследуем? - он все же перешел “на ты”, и на сей раз я не стала его поправлять. - Убийства в запертой комнате? Да я день-деньской занимаюсь бытовухой. Два нарика напали на дедую, чтобы отнять кошелек с остатками пенсии, там рублей десять было. Порезали насмерть. Два алкаша вместе выпили, поспорили о политике, один другого порезал насмерть. Тетка племянника за выпивкой послала, а он мало принес - разозлилась, хоп за ножик. Насмерть. Этим ты хочешь заниматься вместо своих танцевалок?