- Даша! - по щекам потекли слезы, но я все еще пыталась до нее докричаться. - Я не хотела этого, клянусь!
- Хотела, еще как хотела, из кожи вон вылезала! - выкрикнула она. - Ну как же я так лоханулась! Поверила, что ты такая славная, милая девочка…- она судорожно вздохнула, на гипсово-белых щеках выступили неровные красные пятна. - Думала, как здорово, что наконец-то встретила родную душу!
Некоторое время мы сверлили друг друга взглядами, и я первая опустила глаза. Пару секунд она молчала, тяжело дыша. Я собиралась снова приступить к оправданиям, но Даша первой прервала молчание.
- А может, ты и машинку мою специально взорвала, - ахнула она. - Нарочно все подстроила, чтобы с Димой познакомиться? Слушай, а может… может, тех забулдыг тоже ты наняла? Вот почему так легко с ними справилась, только теперь до меня дошло! Таеквондо она всю школу занималась, Ремба паршивая! Ах я дура, до сих пор в людей верю, так мне и надо! Но не думай, что все в жизни будет по-твоему. Я прямо сейчас пойду к редактору и добьюсь, чтобы тебя выкинули отсюда. Не достанется тебе Дима, захлопни пасть!
Она резко крутанулась на высоких каблуках и куда-то побежала. Я с ужасом посмотрела ей вслед, затем без сил привалилась к стене.
В голове волчком вертелись два вечных вопроса: виновата ли я, и что теперь делать? Увы, но на первый вопрос ответ был положительным. Дашины обвинения звучали дико, но полностью снять с себя вину тоже не получалось. Не надо было изображать трепетную лань, мямлить что-то про моральные принципы, прятаться и избегать опасного мальчика Димочку. Я должна была четко и ясно отказать Ковригину, не прикрываясь заботой о Даше. Возможно, вполне достаточно было бы сказать, что он не в моем вкусе, он не стал бы меня преследовать. Не стал бы и мстить, в этом я была почему-то уверена. Но мне льстило его внимание, льстили робкие ухаживания взрослого умного мужчины, они грели душу, в отличие от приставаний идиота Смирнитского. Вот и доигралась… Ну почему, почему я не умею врать хотя бы себе? Ведь куда приятнее было бы представлять себя в роли невинной жертвы, которую оклеветали злые люди!
Но если первый вопрос разрешился легко, то второй поставил в тупик. Что сделает редактор, если Даша поставит ему ультиматум - она или я? Или, еще лучше, я или он? Можно не сомневаться, кого он в этом случае выберет. Имеет ли она такое влияние? Пока она вместе с Ковригиным, скорее всего, имеет. Что же мне делать?
В полном изнеможении я побрела в свой кабинет. Канторович обрадовался и начал что-то рассказывать, я видела его открывающийся и закрывающийся рот, но не слышала ни слова. Наконец, он замолчал, и я в отчаянии выпалила:
- Даша решила, что я отбиваю у нее кавалера. И пошла к редактору требовать моего увольнения.
- Не посмеют! - Канторович воинственно выпятил грудь. - Из моего отдела еще никого не уволили за здорово живешь!
В этот момент зазвонил мой телефон, и голос редактора мягко произнес:
- Лариса, подойдите ко мне, пожалуйста.
Мы с Канторовичем переглянулись и в торжественном молчании вместе пошли в редакторат. СанСаныч стоял возле окна, понурив голову, при нашем появлении он встрепенулся, обернулся и ласково сказал:
- Лариса, вы же к нам на практику на месяц пришли? Так зачем же перерабатываете? Посмотрите в зеркало, от вас одна тень осталась. А лето проходит, и погода какая стоит! Давайте я вам подпишу бумагу о практике, и вы поедете на пляж, отдохнете, позагораете.
Я молчала, пытаясь справиться с подступающими все ближе слезами.
- Это возмутительно! - фальцетом выкрикнул Канторович. - Почему вы гоните Ларису? Она прекрасно работает!
- Да кто ж ее гонит? - удивился редактор. - Ну сами гляньте: она ж бледная такая, солнышка этим летом и не видела, а осенью ей снова на учебу идти. Разве вам не жаль девочку? Пусть она хоть полтора месяца отдохнет!
- Она не хочет отдыхать! - еще тоньше выкрикнул Канторович. - Это несправедливо! Если так, я сейчас же напишу по-собственному!
- Семен Наумович! - хором выкрикнули мы с редактором и словно по команде замолчали. Я решительно стряхнула с глаз уже собравшиеся там слезы. Хватит, и без того наломала дров, не стану портить жизнь еще одному хорошему человеку. - Семен Наумович, но это ведь правда. Я закончила практику, даже с переработкой, как раз в конце июля собиралась уйти. Но так даже лучше, вдруг потом погода испортится. Синоптики дожди обещают.