Вернувшись в контору, я тут же открыла ленту новостей. Да, сквер удалось отстоять, никто не пострадал, дровосеки Милютина ушли, несолоно хлебавши. В волнении прогулявшись по коридору, возле лифта я наткнулась на Евлагина. Он равнодушно кивнул, не глядя на меня, и быстро просочился мимо. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом, и бросилась в кабинет, чтобы не разрыдаться прямо в коридоре, где все время болтался кто-то из редакционных сплетников.
Лишь заперевшись изнутри, я дала волю слезам. Ну как же так! Вчера я бросилась ему на выручку, не раздумывая и не жалея себя, а он… ВпрочеМ, надо быть справедливой, возразил внутренний голос. Когда я оказалась в опасности, он так же бросился на помощь. Но все равно, разве я заслужила такое равнодушие?
В редакции я просидела до позднего вечера. Попрощавшись с ковригинским охранником, дошла до кабинета Евлагина и прислушалась - нет, там было тихо, похоже, хозяин уже удалился. Но для верности я покараулила еще часок - вдруг он надумает вернуться, и у вчерашних бандитов возникнет то же желание, а в редакции - никого?
Но ни бандитов, ни Кирилла я не дождалась, и, немного поразмыслив, отправилась на черный рынок неподалеку. Там, по слухам, можно было купить как боевое оружие, так и разные приблуды типа электрошокера и перцового баллончика. На последнем я и остановилась, покрутившись по рыночку.
Баллончик стоил, как обед в хорошем ресторане, но я решила не экономить. Конечно, спектакль с ведром воды и шваброй отлично сработал, но ставить его на поток явно не стоило. Я удалилась с баллончиком на небольшой пустырь между домами, открыла колпачок и, зажав нос двумя пальцами левой руки, правой прыснула вперед, на воображаемого врага. Облако пыли с перцем заклубилось и рассеялось, я отскочила назад, повернулась и бросилась бежать.
От недостатка кислорода голова мигом закружилась, я споткнулась, упала на сухую траву, отпустила нос и наконец позволила себе вдохнуть. Глаза слегка слезились от долетевших перчинок ,но в целом я была довольна. Баллончик работает, враг будет повержен.
Следующий день прошел так же тихо и мирно. Я бродила по коридорам, вооруженная перцем, а вот Евлагин появился в редакции лишь на короткое время, со мной даже не поздоровался, молча заперся в своем кабинете и через четверть часа покинул рабочее место.
Я чувствовала себя настолько убитой, что полностью позабыла, что сегодня пятница, и мы с Ковригиным договорились о встрече. Сама не могу понять, как это произошло, но, когда около трех часов дня курьер поднялся в нашу контору с огромным букетом белых лилий, и с помощью пары местных сплетниц нашел мой кабинет, я долго хлопала глазами, пытаясь понять, кто такой Дима, прикрепивший открытку с запиской к этой красоте.
Впрочем, маразм накрыл меня не окончательно, и через полминуты я наконец сообразила, от кого цветы. К сожалению, Канторович тоже находился в кабинете, и букетом заинтересовался. Пролепетав что-то о женихе, который ждет внизу, я вылетела из кабинета, утащив с собой цветы, пока он не прочел злополучную записку. Мелькнула мысль дотащить их до ближайшего мусорника и избавиться от улики, но навстречу мне по коридору уже неслась Катя, сияющая в предвкушении новой сплетни и протягивающая ко мне обе руки, словно желая заключить в объятия. На среднем пальце левой руки поблескивало крупным переливающимся камнем массивное золотое кольцо.
- От Ковригина? - проорала она на бегу, с размаху ткнув кольцом в букет..
Я лишь кивнула, мрачно смотря на нее и и быстро шагнула вперед, чтобы не беседовать прямо под дверью кабинета. Канторович, конечно, глуховат, но очень уж пронзителен голосок Катерины…
- Пошли, в вазу поставим! - ликующе выкрикнула она, перехватывая у меня букет и тут же схватившись за записку. Я лишь вздохнула, даже не пытаясь протестовать.
- Он пишет, что мечтает о встрече! - взвизгнула она.
Я снова покивала, отметив про себя, что Димочка и не подумал уточнить, когда же эта самая торжественная встреча состоится. Если память меня не подводит, мы должны были увидеться сегодня вечером, но об этом в записке ни слова. Значит, свидание откладывается на неопределенный срок. Если честно, меня это вполне устраивало. И подумать только, что всего пару дней назад я переживала из-за этого напыщенного типа! Вот пижон, надо же было придумать такое - послать в редакцию с нарочным шикарный букет, чтобы обеспечить контору сплетнями минимум на неделю!
К счастью, никаких объяснений Кате и не требовалась. Пока мы заглядывали по очереди во все кабинеты в поисках вазы, она сама без остановки молола языком, рассказывая, как на меня запал Ковриги, и какие плюшки я могу получить от этой неземной любви. Вмешиваться с замечаниями либо уточнениями было бы бестактностью с моей стороны, поэтому я просто молча слушала. Впрочем, остальные наши коллеги такой повышенной деликатностью не отличались, поэтому активно вступали в обсуждение. Я почувствовала, как к горлу подступает истерический смех. Ну вот и пришла ко мне слава фемм фатале, роковой женщины, к ногам которой мужики мечут несметные сокровища. Как говорится, нежданно-негаданно…