“Скорая” уехала, а я осталась плакать в коридоре. Евлагин неловко потоптался рядом, что-то бормоча себе под нос, но я не разобрала ни слова. В конце концов он поднял меня на руки и понес куда-то. Я уткнулась мокрым лицом в его мощное плечо и продолжила самозабвенно рыдать.
В кабинете он сгрузил меня на диванчик, сел рядом и, прижав к своему боку, обеими руками начал неловко гладить по волосам, словно малышку. Давясь судорожными всхлипами, я простонала:
- Это я, я во всем виновата!
- Да при чем тут ты! Это старый козел воду мутит! - зло прошипел он в мое ухо.
От удивления я на минуту прекратила плакать. Что, Евлагин считает, что это не я коварно соблазнила престарелого мальчика Диму, лишив его рассудка, а, напротив, Ковригин во всем виноват? Кажется, мир перевернулся!
- Я должна была сразу ему отказать. - всхлипнула я, и слезы вновь хлынули Ниагарским водопадом. - Я просто вредничалааа… Кир, скажи, она выживет?
Он неуверенно кивнул и снова крепко прижал меня к себе. От его сильных рук и горячего тела шло тепло, я постепенно отогревалась, мерзкий озноб перестал терзать изнутри, глаза смыкались, и, уже уплывая в сон, я успела подумать: как хорошо, что я сейчас не одна…
Пробудил меня яркий солнечный луч, пробежавший по моим глазам. Ахнув, я села на узком старом диванчике.и огляделась. Евлагин сосредоточенно печатал что-то на компе, из чуть приоткрытого окна веял легкий ветерок, солнечные лучики гуляли по кабинету, лаская мое опухшее от слез лицо. Я что же, заснула прямо тут, на работе? Я с ужасом поглядела на мятое платье, провела рукой по растрепанным волосам… Надо срочно умыться и причесаться!
Схватив валяющуюся на полу возле дивана сумочку, я бросилась из кабинета. Кажется, Евлагин даже не оторвался от статьи.
Хорошо, что в летний субботний день в редакции не было никого, кроме нас двоих, иначе даже представить страшно, какие бы пошли сплетни об оргиях на рабочем месте. Я мигом добежала до дамской комнаты, умылась холодной водой, кое-как расчесала волосы, решив оставив их распущенными, подкрасила губы и взглянула в зеркало.
Выглядела я неплохо, даже покрасневшие глаза не сильно портили чуть помятую физиономию. Но от ледяной воды я полностью пришла в себя, и на плечи вновь бетонной плитой навалилось чувство вины. Даша! Это из-за меня она резала вены. Ухаживания великого и могучего Ковригина польстили мне, глупой девчонке, до такой степени, что я наплевала на свою подругу… Чем я лучше его?
Опустив голову, я пошла обратно., и уже возле кабинета ахнула: мама! Она же не знает, куда я запропастилась, наверное, искала меня всю ночь, обзвонила больницы и морги! Дрожащей рукой достав мобильный, я набрала номер и услышала ее сонный голос:
- Ларка, ну чего тебе не спится?
- Мамочка, а ты не волновалась? - недоверчиво спросила я.
- Так ты ж смску написала, я все поняла. Спи давай.
Я просмотрела историю сообщений. И в самом деле, около десяти вечера с моего телефона ушла смс: “Заночую у подруги, вернусь утром” Какой же молодец Кир, подумала я, невольно улыбаясь. Даже об этом подумал.
Я вошла в кабинет и встала у порога:
- Кир, можешь узнать, куда отвезли Дашу? Хочу ее навестить. Если она… ну, если ей лучше!
- Сейчас узнаю. - не глядя на меня, кивнул он и застучал по клавишам. - Вариантов немного: в первую больницу либо в травмпункт. Сейчас в приемные позвоню.
Через пару минут мы узнали, что Даша в реанимации Первой городской. Посетителей туда не пускали, но Евлагина в больнице знали хорошо, и мы договорились, что сможем хоть на пару минут заглянуть к Даше.
Выйдя на улицу, он на секунду зажмурился от резанувшего, словно острием по глазам, солнечного света, и задумчиво произнес:
- Пожалуй, попрошу у друга машину. Иначе никуда не успеем.
Пару минут телефонных переговоров, и мы не торопясь пошли через позолоченные солнцем, и еще полупустынные субботние улочки куда-то вдаль. Прошли через парочку пустырей и остановились возле ряда гаражей, выглядящих совершенно заброшенными, с размалеванными крыпными серыми надписями стенами и позеленевшими от мха дверями. Тем не менее, первое впечатление было ошибочным, и через минут десять я в этом убедилась. Друг Евлагина, судя по выправке, из военных или полицейских, вскоре подошел, со скрипом отворил одну из оплетенной бурым мхом дверей и передал нам ключи от древнего Жигуленка. Я с сомнением глядела на машинку, опасаясь, что нам с Евлвагиным придется вручную толкать ее до самой больницы. Но нет, Евлагин сел за руль, мотор пару раз чихнул и радостно заурчал. И через пять минут мы уже припарковались в пустом дворе возле входа в Первую городскую.