Румяный полицейский вытер потный лоб, подвинул к дивану деревянный стул, уселся на него лицом в спинке и начал нудные расспросы: кто мог стрелять, почему, и что я сделала людям плохого? Я машинально отвечала, вскоре перестал даже реагировать на особо дебильные выпады, и все вспоминала свой сон. Что хотела сказать Даша? Конечно, со мной говорило подсознание, оно, похоже, уже догадалось обо всем… но спросонья мысли не собирались в кучку, да и полицейские своими вопросами сильно отвлекали. Кирилл стоял возле окна и явно думал о чем-то своем, похоже, нашу беседу он вообще не слушал.
- А вы часто мужиков у подруг уводили? - все же пробился в сознание один из вопросов.
- Часто. - машинально ответила я. - Вот, двое под кроватью завалялись. А еще троих уже и не помню, куда дела.
- Если не желаете сотрудничать, нечего и в полицию было обращаться! - вызверился второй полицейский, по виду, мой ровесник.
- Сотрудничать желаю. - отрезала я. - Но я же вам раза три повторила: у меня нет постоянного парня! Неужели это нельзя запомнить?
- А при чем тут постоянный? - завредничал мой ровесник. - Может, вы на одну ночь кого-то соблазняли.
- И что дальше? - невольно заинтересовалась я. - Кому-то показалось мало, и он решил на меня поохотиться с оружием в руках?
- Или оружие взяла одна из ваших подруг.
- Думаю, любая моя подруга сумела бы попасть с пяти шагов в довольно большую мишень. - разозлилась .я - На меня дебил какой-то охотится.
- Нууу - это с какой стороны посмотреть…
- Кир, - взмолилась я. - убери ты отсюда этих… стражей порядка. Я ведь правда кусаться скоро начну.
- В самом деле, ребята. - нахмурился он. - Подписывайте протокол, и расходимся. Девушка и так сегодня натерпелась страху.
- Добренький ты какой. - хмыкнул один из полицейских. - Забыл уже, как одна вот такая же… девочка-одуванчик тебя под срок подводила?
Евлагин помрачнел еще больше:
- Все, хватит об этом. Давайте, я сначала протокол почитаю.
Через несколько минут я подписала протокол допроса, где, увы, не было моих суперостроумных реплик, и полицейские удалились. А я все же решилась спросить:
- Кир, так что случилось у тебя в полиции? За что тебя выгнали?
**************
Этой девочке, раскрашенной, как индеец на тропе войны, едва исполнилось семнадцать, и потому ее заявление, рассматривали с особым усердием. Она обвинила в изнасиловании своего соседа по дому, немолодого директора небольшого завода. Семья директора уехала в отпуск, он остался в квартире один, и вот взбрело же пожилому мужику в голову позвать вечером на чаек хорошенькую юную соседку, исправно строившую ему глазки при встрече. Девочка охотно согласилась, выпила чай, осталась на ночь, а утром понеслась в полицию с заявлением.
Евлагин, к тому времени несколько лет проработавший дознавателем, не сомневался - насилия не было, весь вопрос в деньгах. Но той суммы, которую девица требовала за закрытие дела, у директора, как назло, не оказалось - как раз за месяц до того он выплатил последний взнос за ипотеку, а всю оставшуюся наличку жена увезла с собой на отдых.
Директор, солидный мужчина, годящийся ему в отцы, буквально валялся в ногах у молодого следователя, умоляя как-то повлиять на девушку, не губить. Тюремный срок пугал его до безумия, и даже то, что жена, вернувшись узнала бы об измене, страшило намного меньше. Изнасилование несовершеннолетних не та статья, на которую можно махнуть рукой, и неважно, что никаких следов насилия на теле девушки обнаружено не было. Малютка уверяла, что пожилой дядя, которому она доверяла, заманил ее обманом к себе, запер дверь на ключ и показал большой кухонный нож, пообещав отрезать ей уши, если она немедленно не разденется. Да, это были ее слова против его, но доказать обратное, увы, не получалось. Тем более, огромный кухонный нож и впрямь обнаружился на кухне, на самом видном месте.
Евлагин почему-то проникся жалостью к неверному мужу, и вызвав девушку на очередной допрос, начал пугать тем, что ее вранье уже доказано, а за ложный донос тоже положен реальный тюремный срок.
Девочка смотрела на него, откинувшись на стуле и широко раскрыв невинные васильковые глаза, и казалась безмерно удивленной. Ее грудь бурно вздымалась под полупрозрачной блузочкой, мини-юбочка задралась чуть ли не до пояса. Евлагин хотел было сказать, что несчастный мужик готов в будущем оплатить моральный ущерб, но уже не успел. Юная красотка начала медленно сползать со стула, закатывая глаза.