- Девушка с вами? - один из бледнолицых окинул меня цепким взглядом.
- Это соседка сверху. - Кирилл уже распахнул дверь квартиры. - Заходим?
Люди в штатском продолжали с сомнением изучать меня, видимо, не силах определиться, имею ли я отношение к Евлагину. Я попятилась и хотела было броситься вниз, но тут же сообразила, что это будет выглядеть странно. И, строптиво вздернув подбородок, с независимым видом пошла наверх.
Глава 22
Не знаю, сколько я просидела наверху, на ступеньках пятого этажа. Сквозь шум в ушах я слышала, как захлопнулась дверь квартиры Кирилла, потом, через долгие минуты, или, может, часы, снизу донеслись мужские голоса, быстро удаляющиеся от меня… Наверное, я так и осталась бы сидеть там, наверху, превратившись в камень, но несмотря на полностью сокрушенный дух, тело давало о себе знать. Губы и горло пересохли и потрескались, вдобавок, нестерпимо захотелось по-маленькому.
Собравшись с силами, я спустилась, стараясь не коситься в сторону евлагинской квартиры, на двери которой уже красовалась бумажная печать, вышла на улицу и на мгновение привалилась спиной к нагретой панельной стене дома. Но в туалет хотелось все сильнее, а потому я отлепилась от панели, быстро добежала до ближайшей кафешки и, потребовав на бегу холодный кофе, бросилась в маленькую кабинку с большой надписью на двери: “Только для посетителей кафе! Остальным штраф 500 рублей!!!”
Крошечные столики в кафешке были пустыми, видимо, в жаркий субботний вечер народ предпочитал отдыхать на воздухе. Я заняла место возле стеклянной витрины и остановившимся взглядом уставилась на улицу. Пересохшее горло перестало саднить, ароматная горькая жидкость смешивалась с прежней горечью во рту, но мысли потихоньку прояснились. И теперь во весь рост встал главный вопрос: что все же случилось? За что арестовали Кирилла?
Судя по одинаковым бесцветным лицам и пронзительным взглядом, люди в штатском вовсе не бывшие коллеги, а люди из куда более серьезной организации. Но что им сделал Евлагин? Неужели все дело в предположении, что железные балки супермаркета погнули вручную, а он посмел высказать эту мысль вслух? Но это полный же бред!
Даже если он прав, и в супермаркете произошел теракт, какой смысл арестовывать журналиста? Особенно после того, как он поделился своими мыслями с ментами и фиг знает с кем еще. К тому же, около развалин кучкуется много народу, рано или поздно кто-то еще обратит внимание на странно изогнутые балки, если, конечно, они и правда погнуты вручную. Власти хотят скрыть диверсию, выдать за несчастный случай? Так тем более не надо никого забирать, это лишь подхлестнет слухи. Да завтра весь город только и будет обсуждать теракт, все увеличивая количество зловещих фигур в черных масках, с головы до ног увешанных врывчаткой. И вообще, не могу себе представить, что полицейские звонят в ФСБ: “Тут один тип предполагает теракт. Арестуйте его!” И тем не менее, кто-то туда позвонил...
Я заказала еще кофе и небольшое кремовое пирожное, показавшееся мне безвкусным, словно кусок поролона. Зато оно слегка отвлекло меня от мучительных бесплодных размышлений, ноги и руки наконец перестали трястись, и я уныло побрела домой. Если стрелок ждет меня возле подъезда, мне уже не спастись, мелькнуло в голове, но я была настолько подавлена, что даже не испугалась.
К счастью, возле дома меня никто не ожидал. Я зашла в квартиру, заверила маму, что чувствую себя отлично, просто сильно перегрелась на солнышке, и пошла в спальню. Тело горело, похоже, и впрямь поднималась температура. Зазвонил телефон, я без интереса взглянула на дисплей и с удивлением увидела имя звонившего. Это был Ковригин.
- Да? - нажав прием, вяло поинтересовалась я.
- Ларочка, можно тебя сегодня увидеть? - взволнованно поинтересовался он. - Я так по тебе соскучился! Специально вечер освободил, чтобы тебя увидеть. Если хочешь, посидим “Под парусом”, в такую жару на речке благодать!
В какой-то миг я хотела согласиться, чтобы попросить Ковригина за Кирилла, но вовремя одумалась. Еще не хватало просить вроде бы поклонника спасти моего любовника! Даже если Дима не так уж сильно в меня влюблен, просто из вредности постарается закатать соперника как можно сильнее. Поэтому я слабым голосом простонала:
- Дима, я тоже соскучилась… но мне очень плохо сейчас, похоже, температура поднимается. Наверное, перегрелась.
- Ох, бедная ты моя! - судя по тону, он и впрямь сильно огорчился. - Давай я приеду, лекарства привезу. Хочешь, возле твоей постели посижу?