Евлагин лишь махнул на меня рукой. Он в крайнем возбуждении ходил по комнате, что-то бормоча себе под нос, потом обратился ко мне:
- Ты думаешь, что за тобой охотился лично Ковригин?
- Нет, разумеется! - удивилась я. - Он стоял в сквере рядом с Милютиным. То есть мог, конечно, в кустики отбежать, переодеться и начать за мной охотиться, но что-то я сильно сомневаюсь. Олигарху такая охота могла бы и не понравится.
- Тогда кто? Как это может быть связано с Ковригиным?
- Давай подумаем. - медленно проговорила я, стараясь не расплескать наконец-то собравшиеся в кучку мысли. - Значит, хронология такая. Предположим, что преступник один и тот же. Сначала он охотился за Дашей. Потом переключился на меня. Когда это произошло? Да. После моего знакомства с Ковригиным. Но это не он, разумеется, он бы точно психов не нанимал. Сечешь?
- Ты думаешь? - Кирилл с интересом поглядел на меня. - Мысль интересная. Что же, это надо выяснить. Завтра в редакции и займемся.
Назавтра в редакцию мы пошли вместе. Как ни странно, слухи о нашем с Киром аресте каким-то чудом не распространились по кабинетам, и нас приветствовали как обычно, правда, провожали странными взглядами и тихим шепотком вслед. Но я отнесла эти пересуды на счет нашего эффектного появления - мы вышли из лифта, держась за руки, и двигались по коридорам исключительно строевым шагом, задевая плечами стены. Диванчик бодигарда в это утро пустовал, похоже, больше о безопасности нашей редакции никто не переживал.
Катя на секунду выглянула из кабинета, сверкнув ярко-рыжей копной волос, и тут же заперлась изнутри. На планерке она не появилась, что меня сильно удивило - где же еще набираться сплетен на весь день? Впрочем, редактор тоже был сильно не в настроении, поэтому обсуждение редакционных дел получилось скомканным. По окончании планерки он попросил нас с Евлагиным остаться и мрачно произнес:
- Ребята, я ухожу в отпуск. Да, скоропостижно, - кивнул он застывшему в немом изумлении Евлагину. - Утром вышел приказ о снятии Федотова с поста губернатора, ио будет сами знаете кто. Так что я улетаю на две недели, а там видно будет. Кир, ты мой заместитель на эти две недели.
Челюсть Евлагина отпала почти до пола.
- Это единственное, что может сейчас охладить пыл Димы. - грустно заметил СанСаным. - Обезглавить редакцию он, пожалуй, не решится. То есть… не сразу.
- Ладно, поборемся. - неуверенно ответил Кирилл, глядя на меня. Я молчала, думая о своей версии. Если это подтвердится, пожалуй, какие-то шансы на победу у нас появятся. Но вот зачем… Мы должны узнать у Кати ответы, пусть даже нам придется ее пытать!
Оставив мужчин обсуждать деловые вопросы, я вышла из редактората и отправилась к Кате. Но ее кабинет был прочно заперт. Сбежала! В отчаянии я несколько раз стукнула по ни в чем не повинной двери ногой, затем отошла в сторону и прислонилась к стене, с трудом удерживая рыдания. Время работало против нас. еще немного ,и все мои догадки не будут иметь никакого значения.
В этот момент зазвонил мой мобильный. Я машинально взглянула на номер: Даша! За всеми треволнениями я совершенно забыла о ней!
- Лариса, как там у вас? - я с трудом узнала ее слегка охрипший измученные голос, так не похожий на обычное, слегка надменное сопрано.
- Твой Дима пытался уничтожить нас с Кириллом. - резко ответила я. Не время было сейчас думать о нежных дашиных чувствах. - Он стал губернатором, так что возможности у него есть.
- Он приревновал, что ли? - удивилась Даша.
- Нет. Я не совсем понимаю, в чем дело, но ухаживал за мной он не просто так. Видимо, он стравливал нас с тобой… только зачем?
- Не знаю. - ее голос казался совсем больным.
- Я тоже не понимаю. - с горечью сказала я. - Разве он не мог просто дать тебе отставку?
- Мог, наверное. - она задумалась. - Лара, мне так плохо… Ты можешь приехать?
- Конечно. - заверила я. - Диктуй адрес.
Написав Евлагину смс, я рванула в гости к Даше. Она жила в обычной трешке, правда, в кирпичной новостройке. Я ожидала увидеть великолепие в новорусском стиле, но из всех изысков обнаружила только гипсовую розетку под позолоченную люстру на потолке.
Даша встретила меня в шелковом голубом халатике. Без макияжа она казалась постаревшей и какой-то выцветшей, словно старая фотография. Недавняя попытка наложить на себя руки тоже давала себя знать сильной бледностью, но в целом она выглядела живее, чем я ожидала. Может, это бодряще подействовала новость, что ей вовсе не предпочли сопливую девчонку?
Она усадила меня в мягкое лиловое кресло в тон дивану, села напротив и, не предложив даже кофе, вопросительно уставилась мне в глаза.