Побагровев от возмущения, Смирнитский уселся на стул подальше от меня, достал смартфон и нервно начала по нему стучать, не то просматривая новости, не то отбивая ритм чечетки. Я тихо сидела у стенки, опустив голову, и раздумывала над тем, не покинуть ли мне планерку, пока не поздно, но тут раздался веселый голос Даши, и я передумала. Главная блондинка подошла и села рядом, весело мне подмигнув. Через некоторое время к нам присоединилась еще журналистка из отдела светской хроники и редакционный фотограф, юный долговязый мальчик, по моему мнению, не закончивший еще школу. Впрочем, он старательно отращивал темный пушок над верхней губой, и крайне гордился своей усатой взрослостью. Мальчик начал рассказывать о какой-то неудачной вчерашней съемке, Даша внимательно слушала, а я украдкой косилась на все более наливающегося кровью Смирнитского
Рядом с ним сел Евлагин и еще двое журналистов мужчин из криминального отдела, они тихо обсуждали что-то важное, как вдруг негромкий гул голосов перекрыл высокий от волнения голос Смирнитского:
- Лариса, почему под ногами грязная лужа? Уберите!
Я вздрогнула от неожиданности и громко выпалила:
- Я тут причем? Это уборщица пришла в восторг от красоты ваших туфель, хотела их помыть, и промахнулась!
Голоса резко стихли, журналисты с интересом уставились на меня. Смирнитский раздулся так, что я на миг испугалась, что его голова взорвется, как переспелый арбуз, и забрызгает всех манной кашей гнилых мозгов.
- Это… ты… мне... Наглая девка! Думаешь, стала подстилкой лохматого карлика, и можешь тут выделываться? Шлюха! Мерзкая уродка!
- Завидуйте молча! - разозлилась я. - Канторович по сравнению с вами - гигант. А если я такая уродина, чего вы меня на свой диван-то пихали и по плечу гладили?
Краем глаза я видела вытаращенные глаза и полуоткрытый рот мальчика-фотографа. Даша приложила ладонь к лицу и тихо хихикала. Смирнитский открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на сушу, все же справился с дыханием и почти спокойно сказал:
- Вы еще и лгунья. Я вас пальцем не тронул, я такими брезгую.
- Да-да, бабушке своей рассказывайте сказки. - я пошла вразнос. - Просто я вас послала, вот и не можете успокоиться. Да вы настолько противный, что от вас тошнит! Вам даже швабра в углу - и та не даст!
Даша уже громко хрюкала в кулачок, мальчик-фотограф расплылся в улыбке, и даже криминалисты неуверенно ухмылялись. Только Евлагин мрачно смотрел в пол, не поднимая глаз и ничем не выдавая, что слышит наш спор.
Смирнитский рывком поднялся на ноги, сделал пару шагов по направлению ко мне, и я невольно передвинулась вместе со стулом поближе к Даше. Но он секунду потоптался на месте, крутанулся на каблуках и выбежал из редактората.
- Блин, хочет первым Шефа встретить и нажаловаться. - мигом посерьезнела Даша. - И как назло, Канторовича нет, опять все проспал. Лара, может, позвонишь ему, пусть мухой летит сюда?
Я растерянно смотрела на нее, раздумывая, надо ли срочно вытаскивать из постели полусонного Семена Наумовича, но додумать свою мысль до конца не успела. В кабинет вальяжной походкой вошел полный невысокий СанСаныч, за которым чеканным шагом следовал все еще красный как рак Смирнитский.
Развенчанный Дон Жуан остановился возле стула, оперся на спинку и застыл, гипнотизируя меня остановившимся взглядом, а редактор прошествовал до стола, остановился и грустно осмотрел собравшихся.
- Лариса, - отеческим тоном произнес он. - Вы что себе позволяете? Где вы такого набрались, вас что, в школе научили старшим хамить?
- СанСаныч, он меня шлюхой обозвал. - тоном школьной ябеды пожаловалась я. - Каюсь, услышала и сорвалась.
- Не обозвал, а констатировал факт. - неожиданно твердо сказал Евлагин, оторвав наконец взгляд от пола.
От изумления я замерла, кажется, с открытым ртом.
- Кир, ты белены объелся? - возмутилась Даша. - Чего на девчонку напал? Какая она тебе шлюха? До позднего вечера за компом сидит, я ее уже на свиданки гоню, Тиндер ей на телефон закачала, так не идет же!