— Точно, — кивнула «третья». — Не обрадуется.
Девушки замолчали. Лера надеялась, что теперь-то они уйдут, но они все так же пожирали Маркуса глазами и преграждали путь. Вот же фанатки! Так и будут ждать его здесь?
От нетерпения она снова поднялась на цыпочки, высматривая патрона. Блин, хоть через кусты ломись! А может девиц растолкать?
Она оценивающе оглядела их: все выше и крупнее, но за ней фактор неожиданности. Главное, понаглей быть, понапористей. И, пожалуй, это как раз тот случай, когда не стоит прятать рубцы.
Встав прямо за спинами «фанаток», Лера вскинула голову и кашлянула.
Девушки услышали. Посторонились, недовольно оборачиваясь.
— Шайсе! — не сдержала испуганного ругательства «оливковая».
«Пискля» шарахнулась за спину «третьей», оставшейся самой спокойной, и оттуда вылупила черные глаза:
— Это что за страшилище?
Лера сжала зубы и хотела пройти молча, но «спокойная» вдруг заступила ей дорогу и пальцем ткнула в знак академии.
— «Репейница»! Не для тебя здесь музыка играет.
— Вот-вот! — осмелевшая «пискля» брезгливо поджала губы. — Таким страшилищам сюда вход заказан.
На Леру накатила веселая злость. Ну чисто «Ленора и компания. Продолжение».
Смахнув упиравшийся в грудь палец «спокойной», она широко улыбнулась:
— Так вот почему вы не заходите! Сочувствую…
От ее улыбки отчего-то никому светлей не стало — наврали в песенке. «Пискля» опять юркнула за спину подруге, зато прорвало высоченную «оливку»:
— Ты кем себя возомнила⁈ — зашипела она, надвигаясь на Леру. — Судя по уродству, ты просто нищая плебейка! И даже не «светишься»! Кто ты такая, чтобы говорить с нами в таком тоне⁈
Не отступив ни на миллиметр и запрокинув голову, Лера смотрела в переносицу взбешенной «фанатке». Так хотелось пафосно изречь: «Кто я? „Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо“.» Но она ж не Мефистофель, зла не хочет. Да и по поводу совершения блага сомнительно…
Пришлось ограничиться ответом поскромней:
— Я — та, кому лэр Маркус обрадуется.
Глава 18
Курортные игры
Маркус о чем-то глубоко задумался. Приближения Леры он не заметил или сделал вид, что не заметил, и ей вдруг пришла в голову мысль: «А вдруг он вовсе не обрадуется?» Это в академии свои правила, но здесь-то курортный городок. Вдруг он не захочет афишировать их отношения?
Лера не успела решить, как себя повести, если Маркус ее «не узнает», зато успела разволноваться и вместо традиционного приветствия патрона брякнула:
— Не подскажете, как пройти в библиотеку?
Маркус вынырнул из своих дум.
— Вэлэри⁈
«Узнал!» Мало того, Лере показалось, что он хотел улыбнуться. И ничего, что не улыбнулся. Хотел ведь!
— Можно? — Она глазами указала на привычное место слева от Маркуса.
— Можно. — Он указал на стул напротив. Что бы это значило?
Лера села, слегка повернувшись к нему правой щекой, и лукаво прищурилась:
— Признайся, ты здесь, потому что и дня без своей клиентки не можешь?
Маркус удивленно вскинул бровь, но после крошечной паузы, ответил:
— Да, знаешь ли, привык, чтобы еду приносила ты.
— О-у… Мне отобрать поднос у официанта?
В глазах у Маркуса мелькнуло веселье.
— Выполнишь свои обязанности позже, а сейчас не мешай людям. — Он кивнул кому-то за ее спиной.
Лера оглянулась. Блин, официант! И кажется, он слышал ее последние слова.
Она смущенно отвела глаза и, пока мужчина расставлял блюда, делала вид, что рассматривает окружающую обстановку. Надо взять себя в руки! Нельзя же так явно показывать патрону свою радость. И кстати, почему он здесь, а не в какой-нибудь столичной гильдии?
Сделав заказ, она спросила об этом.
— Тут теплее, — пожал плечами Маркус.
Лера зачарованно смотрела, как он кладет в рот поджаристый, исходящий соком кусок мяса и начинает жевать. Еще минута и она упадет в голодный обморок. Или накинется на Маркуса, вернее, на его тарелки. Вот же… патриций! Мог бы и подождать, когда девушке принесут еду. Ах да, она же не девушка. Она клиентка… Боже, это, наверное, так вкусно!
Маркус вдруг перестал жевать и, подняв на Леру отстраненный взгляд, сказал:
— Я никогда не был обделен вниманием, но ТАК на меня еще никто не смотрел. — Он выдвинул блюдо с мясом на середину. — Ешь! И не вздумай терять сознание! Я больше не собираюсь возиться с твоим бесчувственным телом.