— Так, взяла себя в руки — скомандовала я себе.
Итак, первоочередной вопрос, который стоит решить — как избавиться от назойливого внимания этого мужчины и каким образом уговорить сестру вернуться домой, пока та цела и невредима, а то чувствую я — в пути ждёт ещё куча опасностей! Я, наконец, пошевелилась, и стянула с себя одеяло… Вскрик — сначала недоумённый, затем яростный, пронзил пустоту комнаты…
Викторианна.
«Бедная, бедная моя сестрёнка! Как угораздило её вляпаться в такие неприятности? Хотя, конечно, отчасти я виновата в них, но всё же? Зачем, глупая полезла меня спасать?» — такие мысли роились в моей голове, словно пчёлы, пока мы с Эдером вытаскивали бесчувственное тело сестрёнки из рушащейся пещеры — точнее это он нёс, я же корила себя как могла. Её рыжие волосы даже в темноте отливали медью, а лицо стало похоже на такое, если бы она переборщила с белилами! Руки Липы бессильно повисли, а тело, казалось, вообще не реагировало на внешние раздражители — мужчину. Знаю я сестрёнку — та ещё самоуверенная эгоистичная ханжа — если бы была в сознании, ни за что не позволила, себя нести на руках — независимая такая! Хотя я бы не отказалась от помощи такого красавчика — длинные тёмные волосы ниспадали на плечи и далеко ниже, точёная фигура, впрочем, без лишних мускулов, а лицо — мечта извращенки — мазохистки! Нет, он конечно по- своему красив, но — слишком у него опасный вид, острые скулы и скорее хищное лицо, нежели мужественное — такой убьёт и не заметит. А Липе такой определённо подойдёт — хоть на место поставит и, наверняка характером посильнее будет. Я невольно вперила внимательный взгляд в спину мужчины, — оценивая и взвешивая его физические показатели.
Липа же у нас такая! Я как- то её спросила после очередной партии женихов, отправленных восвояси — «Кто тебе нужен?» Она тогда пожала плечами, но ответила — «Тот, кто будет физически и по — характеру сильнее». Да уж, найдите ей такого! Как спрашивается, если она фору даст любому наёмному убийце своим владением мечом, бесстрашием и силой магии — да никто в здравом уме к ней за километр не подойдёт. Не говоря уже о том, чтобы по характеру быть сильнее, а ещё она ужасно вспыльчивая и упрямая, — добавила к мысленному портрету сестры, я ещё несколько штрихов. Да и судьба у неё, похоже, такая — куда ни придёт — везде разрушения сеет…
Мои размышления прервал мужчина, незнамо, зачем остановившийся прямо посередине небольшой поляны. Надо же, а я и не заметила, как далеко мы отошли от пещеры!
— Она умирает, — тихо произнёс он.
До меня медленно, но верно начинал доходить смысл его слов. Вместе с ужасом и оцепенением, накатившими на тело, разум, однако, продолжал работать — «Если он так говорит, значит, может её вылечить, но что-то ему нужно».
— Что можно сделать? — хрипло от застрявших в горле слёз спросила я, надеясь на лучшее и уже внутренне готовясь услышать цену.
Мужчина резко повернулся и, сузив глаза почти до щелочек, спросил:
— Я могу её спасти, но ты уверена, что она будет рада этому, ведь цена окажется высокой.
Луна серебрила бледную кожу Липы, а руки всё также безвольно висели, волосы трепал прохладный ветер.
— Сделай всё возможное — долг за неё отдам я. — Тихо проговорила я, не отрывая глаз от сестры.
— Нет, — покачал головой мужчина, — Свой долг она отдаст сама, но разрешение должна дать ты.
Я только кивнула — всё равно, лишь бы она осталась жива… Знаю, что сестра меня потом по головке за своевольничество не погладит, но если есть шанс её спасти, то цена не важна.
Призрачный свет луны серебрил расположившихся людей на поляне — Эдера, стоящего на коленях и Липу, лежавшую без сознания перед ним. Я как могла вглядывалась в происходящее, но так и не могла понять — что же делает этот незнакомый мужчина? Вдруг тишину ночи прервала тихая, мелодичная музыка — она возникла из ниоткуда, но вместе с ней, я увидела, как с рук мужчины стали стекать серебристые струйки магии. Зрелище определённо завораживало, а музыка казалась такой незнакомой и чужой, но определённо красивой. Серебристое сияние обволакивало Липу и Эдера — в какой-то момент мне показалось, что они соединились в нечто целое, растворившись в этом магическом свете. Всё закончилось так же неожиданно, как и началось…
Более трёх дней, мы добирались до города, старательно обходя широкие дороги. Люди, попавшие в ловушку вместе с циклопами, давно разбежались по домам, благодаря Липу и почему-то меня. Некоторые узнали меня, так как в деревне я не часто, но бывала. Лесорубы пообещали передать отцу, что со мной и с Липой всё в порядке, и мы вернёмся домой сразу, как закончим все дела.
Циклопы — представители, которых оказались в той пещере провожали нас некоторое время, но потом решили вернуться домой — только куда — ведь по — их же рассказам — идти им было некуда. Особенно меня удивило поведение одного из них — Пелагея — всё это время он не отходил от Липы ни на шаг, иногда, я замечала, как циклоп гладит сестру по волосам и плачет. В один из таких моментов я всё же не удержалась и спросила:
— Пелагей, что ты делаешь? — я удивлённо посмотрела на текущие слёзы из единственного глаза циклопа.
— Она пожертвовала своей жизнью ради нас — всхлипнул он.
— Она жива и через некоторое время придёт в себя, — я ободряюще улыбнулась, — Эдер сделал всё возможное.
Циклоп как-то странно на меня посмотрел, потом перевёл взгляд на Эдера, возившегося неподалёку с костром, но ничего не сказал. На следующий день, они покинули нас, а у меня в душе расцвело нехорошее предчувствие…
Почти четыре дня, я тайком наблюдала за поведением незнакомца — сколько я его не вызывала на откровенный разговор — информации так и не получила, он только отмахивался или просто отмалчивался, правда, просветил меня насчёт того, что он вроде как наёмник. В ответ на мой скептический взгляд он только пожал плечами — мол, думай, что хочешь. И я доверила жизнь своей сестры в руки этому человеку? С другой стороны — разве у меня был выбор? Правда, стоит отдать ему должное — он оплатил и гостиницу, и дорогущие снадобья, когда мы приехали в город.
Я сидела внизу гостиницы за небольшим столиком и лениво попивала чай — спрашивается, откуда такое спокойствие? Ведь сестра, который день не приходит в себя? Да не откуда — мне пришлось нацепить на себя маску беспристрастности, иначе, психика просто не выдерживала и грозилась свалиться в затяжную истерику. Эдер часто «дежурил» возле постели сестры, но на мои вопросы «зачем» не отвечал — ну и пусть — решила я, — лишь бы не опускался до чего-нибудь плохого и недостойного! Таверна с утра была пуста, только парочка постояльцев, да я, расположились за небольшими столиками в разных углах. Разносчица принесла дымившиеся блинчики, и я с предвкушением уставилась на них, только не успела и первый взять, так как визг, шедший откуда-то сверху из номеров, заставил меня вздрогнуть. А подозрительно знакомый голос ввёл в ступор — сестра наконец- то очнулась…но почему кричит и, где Эдер? Я, бросив всё, побежала наверх, внутренне холодея — что этот мужчина делает с моей сестрой, что она ТАК кричит? Словно медузу-Горгону увидела… Я без стука ворвалась в комнату…
Глава 5
Олимпия.
Я с недоумением уставилась на Ярл — свадебную татуировку на собственном запястье. Ярл — практиковался среди представителей древних рас и магической братии, и представлял собой изящную татуировку, начинающуюся от пальцев левой руки и заканчивающуюся на предплечье. Создавалось такое плетение с участием обоих магов и служило чем-то вроде крепкой связи магических сил людей — если жители, не имеющие дар к магии просто обменивались кольцами, то маги поступали именно так. Дело в том, что магия у нас считается чем-то вроде ещё одной составляющей сущности, наравне с душой и телом, простые люди своими кольцами связывают только тело, мы же, проведя обряд ярла крепко сцепляли три составляющие — тело, душу и магическую силу. Обычно, ярл отменить нельзя… По-этому кто бы это со мной не сделал — поплатится!