Довольная, разомлевшая, я наблюдала, как наша компания готовилась к отъезду. Пока я спала, опустошенные корзины наполнили яблоками, а сейчас все, что осталось от лагеря, ректор с Конрадом засовывали в сумку, которую держал Асти Громмель.
Я засмеялась: сумка была из тех безразмерных, в которые можно хоть полкоролевства убрать, как в сказке. Читала о них я тысячу раз, а вот увидела впервые. Но почему они не сложили в нее все с самого начала?
Спросила и получила ответ Гаспара:
— Тогда бы мы не отдыхали, а все время потратили на то, чтобы все оттуда вынуть. Мы даже солдат ими не снабжаем, скорость теряется. Страшно неудобная штука, если правду сказать. Корзины гораздо лучше. А вот на обратном пути этот вопрос никого не волнует. Вещи для пикника нам понадобятся не раньше будущего выходного.
Он отвечал на мой вопрос, ласково обнимая мою помощницу. Верка склонила голову ему на плечо, ее грубоватое лицо сейчас освещала такая нежная улыбка, что я залюбовалась.
Вместе с радостью за мою верную помощницу в душе вдруг заворочалось недостойное чувство зависти.
Почему? Почему ее любят, а меня нет? Почему даже в такую не слишком привлекательную девицу влюбляются достойные люди, а я так и хожу никому не нужная? Потому что она ведьма, а я нет?
Не знаю, скажу одно: жить с этим тяжело. Только я все равно никому на шею вешаться не буду. И к королю в любовницы тоже не пойду. Мн не нужен любовник, мне нужна любовь.
Чтобы мужчина смотрел на меня как Гаспар на Верку, с восторгом и нежностью, чтобы ему было, как Гаспару, все равно, красивая я или нет. Вернее, чтобы я для него была хороша такая, как есть. Тогда и мне будет безразлично, что он не писаный красавец, богач и знаменитость, я просто буду его любить.
Дома Пин страшно обрадовался здоровой корзине с яблоками, которую Асти занес следом за мной, и пообещал регулярно кормить меня яблочными пирогами.
Когда Асти ушел, ко мне забежала поделиться радостью вся раскрасневшаяся и совершенно счастливая Верка. Гаспар сделал ей предложение. Не перейти на свой факультет, а как положено, руки и сердца. Оказывается, они встречались начиная прямо с момента экзамена, на котором он ее впервые разглядел. Спали вместе, я так понимаю, все же помощница моя ведьма, им это нужно. Но вот серьезный разговор произошел у них сегодня под яблонями, пока я спала.
— Надеюсь, ты согласилась?
— Конечно! Он такой… такой… Я его сразу полюбила. Мне не верилось, что он всерьез. Кто он и кто я… А еще он такой красивый, а я…
Считать Гаспара божественно красивым могла только очень влюбленная девушка, хотя фигура у него… Закачаешься. И впечатление производит в целом приятное. Лицо такое мужественное. Нет, я зря придираюсь, он действительно красив, просто не мой тип. Но то же можно сказать и о моей помощнице.
— Не очень, ты хочешь сказать? Верочка, от так на тебя смотрит, что совершенно ясно: ты для него самая прекрасная женщина в мире.
Она восторженно выдохнула:
— Да, он так и сказал, — и вдруг затуманилась, — Только…
— Что только? — запоздало испугалась я.
— Госпожа Марта, я ведь не могу выйти за него.
Ну здрасте, приехали! Как это? Я уставилась на девушку, вытаращив глаза. Она пояснила.
— Не могу прямо сейчас. Там, за воротами, мой отец и мой так называемый жених. Если отцу наплевать, его и Гаспар устроит, если денег даст, то жених как раз может помешать. У него контракт на руках. Пока я в безопасности пока являюсь студенткой. Вот получу диплом…
— А что, Гаспар не хочет ждать?
Она гордо вскинула голову:
— Он готов. Три года для мага — не такой уж большой срок. И потом, мы все это время все равно будем вместе. Только… Госпожа Марта, если студенты узнают, мне житья не будет. Прикроете?
Ну что с ней делать. Прикрою, конечно. И она, и Гаспар мне нужны счастливыми и довольными. Это полезно для учебного процесса. А когда меня не просто в постель позовут, а предложат нечто большее? А то желающих со мной спать до фига, хоть соли их, но мне такие отношения ни к чему. Я не ведьма.
А на следующий день внезапно приехал Вольфи! Я как раз направлялась из общежития в учебный корпус, а тут он! Вывалился из кареты и щурится на солнце. Все такой же, совсем не изменился, разве что стал чуть поплотнее. Длинный, нескладный парень с круглым конопатым лицом в обрамлении желто — рыжих торчащих прядей, носом — кнопочкой и небольшими, зато пронзительно — голубыми глазками. В папиной школе его прозвище было „Подсолнух“, эта кличка увязалась за ним и в университет. Интересно, последует ли она за ним через четыре границы?