Увидев меня, он радостно замахал руками как мельница.
— Марта, Марта, вот он я!
Подошла и хотела просто пожать ему руку, но он вдруг обнял меня при всех, обхватил медвежьей хваткой, приподнял над землей и закружил.
— Вольфи, уймись! Что ты меня позоришь перед студентами! Я же проректор, — зашипела я ему в ухо.
К счастью, он понял и не обиделся.
— Ой, прости, я так обрадовался, тебя увидев. Куда мне теперь?
Я подозвала Зорко, с вытаращенными глазами наблюдавшего эту сцену, представила их друг другу, а затем попросила:
— Зорко, дорогой, посели профессора Теттерхофа в общежитие. Пусть обустраивается.
Хлопнула друга по руке:
— Пока, Вольфи, в обед увидимся и поговорим.
И поскакала в учебный корпус пританцовывая. На душе у меня все пело. Если я в нем не ошиблась, то уже дня через три этот парень снимет с меня как минимум половину занятий и я наконец обрету нормальный режим труда и отдыха. А еще засажу его перерабатывать методичку и подбирать задачи по темам. Хватит пользоваться тем, что сделано для других целей! На будущий год у нас должен быть учебник математики для магов, где в задачах не вода течет в бассейн, а сила — в резерв.
Зорко увел моего старого приятеля, а я пошла на первое в этот день занятие. Мое внутреннее ликование отразилось на манере держаться: я только что не танцевала у доски и с таким подъемом излагала теорию, что и вся группа возбудилась. Активничали, тянули руки, лезли отвечать и всеми силами старались привлечь мое внимание.
Это, конечно, хорошо, но чересчур. А все, что слишком, может обернуться своей противоположностью. Так что пришлось взять себя в руки и сбавить обороты.
В перерыве ко мне подошел ректор и с весьма кислым видом поздравил с новым приобретением. Как будто муж, жена которого купила себе семьдесят третью шляпку. Неужели ему Вольфи не понравился? Странно. Обычно в первый момент знакомства он вызывает у всех симпатию.
Хотела задать вопрос, но тут в конце коридора появился сам виновник, конвоируемый Конрадом. Увидел меня и замахал рукой.
Рихард обреченно вздохнул. Ясно, не ко двору мой друг пришелся. И когда успел ректору нахамить? Ведь только приехал.
Но стоило Вольфгангу к нам подойти, как ар Арвиль расплылся в добродушной улыбке.
— Приветствую, профессор Теттерхоф! У вас какое‑то дело?
В отличие от сладкой улыбки в голосе Рихарда слышались горчица с хреном. Конрад стоял рядом со своим обычным мрачным видом. Я ничего не понимала, Вольфи удивленно переводил взгляд с меня на ректора, затем на Конрада и обратно.
— Нет, то есть да… У меня дело к Марте, к профессору Аспен. Я уже поселился, позавтракал, погулял, посмотрел территорию, а теперь хочу включиться в учебный процесс. Марта, не могла бы ты разрешить мне поприсутствовать на своих занятиях? Я хочу понять, что от меня требуется.
Пока он говорил, Конрад описал полукруг и, оказавшись у меня за спиной, сообщил шепотом:
— Твой друг хотел вломиться прямо к тебе на занятие, но я его увел показывать территорию.
Я пожала мужчине руку, чтобы показать, что одобряю его действия, и одновременно ответила старому приятелю:
— Не вопрос, Вольфи, пойдем. У меня как раз сейчас пара, — и увела беднягу.
По дороге он зашептал мне на ухо:
— Марта, а все маги такие? Ну, неприветливые. Я пришел к ректору, в первый раз его увидел, а он так со мной разговаривал, как будто я ему всю жизнь испоганил. А этот Конрад просто злыдень. Не пустил меня к тебе. Как ты тут работаешь?
Ни фига себе! Я была уверена, что у меня по крайней мере в ректорате со всеми добрые приятельские отношения, а они моего старого друга приняли как врага. В чем дело? Но Вольфи я поспешила успокоить:
— Не бери в голову. Еще подружитесь. Они просто к тебе не привыкли.
Мы как раз достигли аудитории, где проходили мои занятия. Я запустила внутрь студентов, зашла сама и представила им нового преподавателя:
— Познакомьтесь с профессором Теттерхофом, восходящей звездой лиатенской математики. Он будет преподавать тот же предмет, что и я: теоретическую магию. Вас для меня одной слишком много, вот мы и решили разделить нагрузку.
Вольфи поклонился аудитории и сел на задний ряд, весь красный от смущения. На звезду обиделся, думает, я преувеличиваю? Зря! Я сказала как есть, а если и не так, все равно будет как я сказала.
Тут же потянулась рука:
— Профессор Аспен, а у нас вы останетесь, или нас возьмет профессор… Теттерхоф?
Я как‑то быстро выучила самых активный студентов и теперь называла их по именам, даже не задумываясь, хотя имена эти были для моего слуха непривычными. Может, это действовала экзотика? Знакомых Карлов, Клаусов, Францев и Фрицев я запоминала бы дольше.