Поначалу Лин действительно думал, что они с Тарой останутся в Тхер Гхоле лишь на пару дней, но реальность быстро и жестко поставила его на месте. Они тут застряли ровно до окончания Праздника Тьмы. И раньше этого события дроу никого пускать вниз, в свои владения, не собирались.
Однако, несмотря на это он решил для начал выявить направление, на которое сфера поиска реагирует сильнее всего, поэтому с вместе с шаром в сумке он обошел каждый, даже самый маленький выход из Тхер Гхола. Заняло это не один день, потому что он не хотел вызывать ненужных подозрений. Была, конечно, робкая надежда, что хоть какой-то неважный тоннель остался без охраны. Но нет — каждый из них контролировался хорошо вооруженным отрядом дроу. Все они были пусть слабенькими, но всё же Практиками Тьмы. Пытаясь сыграть дурачка, он спрашивал их, возможно ли спуститься через эти выходы в открытые Подземелья. Собственно, после этих слов стражники смотрели на него как на идиота, и спрашивали на всеобщем, — так назывался язык поверхности который выучил Лин—:
— Чужак, тебе не терпится сдохнуть? Это можно сделать быстрее и в другом месте. А эти входы и выходы только для своих.
— Тем более, — заметил второй, ухмыляясь, — Подземелья не место для неженок вроде тебя: любая тварь тебя сожрет и не подавится.
Лину резко захотелось дать кому-то из них в морду, но он только улыбнулся и пошел дальше.
Собственно, всё тоже самое сообщила ему Тара, которая много времени проводила с караванщиком и работорговцами.
— До окончания Праздника Тьмы, — сказала она, — Никаким образом вниз не попасть. У них сейчас какие-то усиленные меры безопасности — не знаю чего они боятся, но чего-то боятся. Не ты первый озаботился этим вопросом.
Впрочем, он всё равно лично пообщался с работорговцами и парочкой караванщиков, и все они сказали ему то же самое: до праздника Тьмы ни одного чужака вниз не пустят. Это заставило его скрипнуть зубами и… смириться. Тем более, что Тара была на его стороне.
— Куда ты спешишь? — удивилась соученица, — Быстрее уже не будет. Мы добирались двенадцать лет, если не больше, — подождать пару недель не можешь?
— Могу.
— Тем более, даже если мы прорвемся силой, это ни к чему хорошему не приведет: там дальше тоже есть отряды дроу, а это тебе не беспомощные Охотники. И это не считая главного — того, что в этих Подземельях заблудиться кому-то вроде нас очень легко. Да, есть проходы которые дроу не контролируют, но…
— Такие есть? — перебил ее Лин.
— Конечно есть, я видела карты — их используют для контрабанды.
— Когда ты успела? — удивился Лин.
— Пока ты бегал от тоннеля к тоннелю, я воспользовалась своей красотой и… Мозгами. Некоторые вещи можно легко узнать, если спрашивать у нужных людей.
Лин закатил глаза.
— Кроме того, — добавила девушка, — Даже контрабандисты часто теряются в этих тоннелях.
— Как будто нам есть чего бояться.
— Бояться нечего, но я бы предпочла ехать не спеша в повозке, чем скакать на ящере. Ладно, давай, по глазам вижу — что-то хочешь сказать.
Словно читая его мысли, Тара выложила карту Тхер Гхола: всех ходов из него и верхнего яруса Подземелий. Глаза Лина в шоке смотрели на этот сумасшедший лабиринт переплетений дорог.
— И я том же. — прокомментировала его реакцию Тара.
Разобравшись в схеме города, Лин указал на один из тоннелей.
— Этот.
— Там сфера сильнее всего реагировала? — спросила Тара.
— Да.
— Сейчас… Сейчас….
Она вышла куда-то и через десяток минут вернулась с караванщиком.
— Дорогой Атракус, не подскажите ли вы нам, куда ведет вот этот тоннель из Тхер Гхола?
Палец ее упал на указанный Лином тоннель.
— Этот? — На промежуточный Ярус, я частенько туда доставлял товары. По нему разбросанные Бойцовские Ямы.
Тара торжествующе посмотрела на Лина, мол, говоря, вон там наша цель и находится и с тех мест никуда не денется.
— А что? — спросил караванщик, — Вы хотите отправиться туда?
— Возможно… но чуть позже….
— После Праздника Тьмы. — добавила Тара, — Атракус, а вы туда случайно со своими караваном не собирались?
— Вообще, — замялся тучный караванщик, — Не собирался, но теперь, возможно, мне придется передумать.
Лин закатил глаза. Этот идиот влюбился в Тару, а та одобрительно похлопала его по брюху.
Настроение у Лина окончательно испортилось, однако уже на следующий день он нашел себе занятие, которое всегда любил — изучать языки, и подуспокоился. Теперь на очереди был язык дроу; в дополнение к этому Лин попросил у Тары побольше карт Подземелья и начал их изучать: пытался запомнить ходы, тоннели и бесконечные разветвление. Довольно быстро он начал разбираться в них.
С другой стороны, — думал Лин, — Сфера показывает, что цель не приблизилась, не отдалилась, и еще жива. Может, она вообще за это время подохнет, сгинет в суровых подземельях и наше задание выполнится само собой.
Впрочем, на самом деле он не особо надеялся на подобный исход.
Параллельно изучению языка дроу, Лин начал больше узнавать про так называемый Праздник Тьмы. В общем, событие для дроу было сакральным, хоть и напоминало масштабные Игры и бои просто посвященные той самой Тьме, которая была разлита везде по Подземелью, и которую Лин называл Темной Ци. Дроу проводили подобные Праздники нечасто, поэтому, по словам караванщика, им сказочно повезло в первое же посещение попасть на такое событие.
Лин же понимал, что им то как раз таки не повезло — потому что не устраивай дроу свой праздник, они с любым караваном отправились бы дальше, к своей цели, и, скорее всего, уже бы ее настигли.
Но об этом Лин старался не думать, а делал как Тара — пытался находить хорошее в пребывании тут, под землей.
Первое время город больше напоминал огромную стройку. Возводились каменные жилища, а все не-дроу, жившие раньше внутри этой пещеры, выселялись прочь в смежные пещеры. Именно в соседних пещерах Лин познакомился с местными боями и помог ему в этом один из охранников каравана, с которым они сюда прибыли.
— Это ямы, или арены. Кто как называет, — рассказывал тот, — На боях тут можно немного монет поднять, если конечно умеешь правильно оценивать силы бойцов.
Места для схваток были небольшие: либо огороженные участки, либо выдолбленные в полу ямы шириной шагов двадцать.
— Но это так… мелкие совсем, — махнул рукой охранник. — Настоящие Ямы находятся ниже, на промежуточном ярусе, вот там проходят серьезные бои, с серьезными твари и там можно поднять состояние. — Он мечтательно закатил голову. — Вот только наш хозяин не часто туда добирается, он все-таки больше по торговле, а не по боям. Привез-отвез и обратно.
В целом, для Лина бои интереса не представляли. Для него любой из этих бойцов и тварей был на один хлопок ладонью. Но кое-что его все же заинтересовало. Гоблины-мутанты.
Смешение крови разумного и насекомых стало для него полнейшей неожиданностью. Плоды подобных экспериментов он видел впервые, и даже не знал запрещено ли вообще подобное в верхних мира. Он раньше считал, что такое попросту невозможно.
Именно поэтому он выпытывал у охранников и знающих людей подробности об этом странном способе усиления тела. И там не было ничего особенного… Гоблинам их Хозяева давали ядра, добытые из огромных насекомых или просто тварей, после чего гоблин либо выживал… Либо нет. Причем риск смерти был довольно высок. Однако желание получить более сильных, быстрых и выносливых бойцов заставляло дроу идти на этот риск. И подобный метод тут практиковался уже давно. Чем больше крови было в мутанте — тем сильнее и быстрее он был, но и тем выше риск.
С другой стороны, были и побочные эффекты. У выживших довольно часто конечности менялись, покрывались либо странного цвета кожей, либо и вовсе чешуей, панцирными или хитиновыми пластинками.
Такая себе цена за силу, — думал Лин, — Сомнительный метод.
И всё же интерес в нем ненадолго вспыхнул, и он попросил Тару добыть через своего караванщика ядер ему для исследования.
Его вывод был однозначен: гоблинам прививали чужую родословную. Фрагментарную, слабую, но всё же родословную, меняющую тело. Ественно, учитывая, что кровь в ядрах была уже грязной, эффект этой самой крови снижался, а шанс отторжения увеличивался. Удивительным было другое: как узнал Лин, ни одна раса, кроме гоблинов, не переживала подобное смешение Крови. Из чего парень сделал вывод, что это, видимо, расовая особенность гоблинов — способность к впитыванию и ассимилированию чужеродной Крови.