Дети привыкли к обстановке и уже довольно громко разговаривали, иногда даже смеялись. На иголках сидел только Зур'дах и Старший Наставник.
— Зур'дах, — тихо спросила Кайра, — Как думаешь, скоро нас пустят?
А я откуда знаю-то? — раздраженно подумал гоблиненок.
— Никто не знает, Кайра, — остается просто ждать. Видимо, до выхода на Арену вы так и не узнаете, против кого будете, — ответил вместо Зур'даха черный гоблин.
— И вы не знаете? — спросил кто-то из детей бойцов, которых взяли всего год назад.
— Ты тупой? Я же сказал — никто не знает, даже я. — буркнул Харт.
Больше вопросов Наставнику не задавали. Дети начали разминаться, потому что становилось откровенно скучно. Зазвучали звуки тренировочного боя.
Гоблиненок обвел взглядом комнату, и поймал на себе взгляды Старших, а среди них — Тали.
Чего зырите, уроды? — мелькнула мысль у Зур'даха. И ярость в ней была отражением эмоций Прожоры, которые заражали гоблиненка.
Эти Старшие не любили его еще со времен спаррингов перед Бойней, тогда ему хоть и доставалось, но им доставалось еще больше. Собственно, после Бойни у них больше не было совместных тренировок: Старших стало ощутимо меньше, едва ли половина, — остальные погибли в боях. Айгур в последние месяцы стал проводить их слишком часто, будто выжимая из своих бойцов всё, что можно.
Ба-а-а-а-а-а-а-м!
Резкий и неожиданный звук прервал всё спокойствие царившее в комнате. Зур'дах запоздало понял, что это звук гонга. Знакомый звук. Все эмоции гоблиненка прервала эта прошедшая через него вибрация.
Звуковая волна от гонга пролетела, пронзая каждое строение в Тхер Гхоле, каждое существо. Каждый услышал его. Каждый понял, что Праздник Тьмы начинается.
А внутри Зур'даха начало расти непонятное тревожное ощущение очередной беды. Потому что каждый удар гонга в его жизни еще пока ничем хорошим не заканчивался. С гонга началось Испытание, начались Ямы Айгура, Бойня, Смерть Даха и теперь — вот это…
— Похоже, — сказал Наставник, поднимаясь, — Началось. Видимо, прибыли все бойцы из Родов.
Уже через пару минут после первого удара гонга за ними пришел отряд дроу-охранников и приказал следовать за ними.
— Эх… ну вот, — вздохнул Маэль, поднимаясь.
Вся их группа, выстроившись за Наставником, начала выходить в коридор, и тут Зур'дах заметил странную вещь. По стенам и потолку бежали, будто бесконечная многоножка, ручейки паучков. Настолько мелких, что они больше напоминали муравьев.
Странновато это все… — подумал Зур'дах.
На стенах коридора-тоннеля он заметил еще с пяток потоков бегущих куда-то паучков. Сильно захотелось наступить или придавить их, но он сдержался.
Буквально через минуту их привели в помещение, которое от арены отделялось всего лишь толстенными железными прутьями пятнадцать локтей в высоту. Видимо, отсюда предполагалось выпускать в том числе и крупных тварей прямо во время боя — уж такие прутья и монстр не погнет.
Едва все они оказались внутри, их тот час заперли, — правда, с ними пока оставался Старший Наставник, так что это многих успокоило.
Зур'дах с друзьями подошел к железным прутьям и застыл закрыв глаза. Захотелось вдруг погрузится в себя.
Маэль просунул руку и пощупал пол арены, покрытый тонким слоем черного песка.
— Огромная, — сказал Маэль.
И гоблиненок был полностью согласен, Арены таких размеров Зур'дах еще никогда не видел. Она была овальной, протяжной формы, и конец ее едва можно было разглядеть. Тут, на уровне комнат с решетками, она казалась еще громаднее, чем виделась при въезде в город. Все предыдущие, даже самые большие Ямы, по сравнению с ней были крохотными.
Да сколько их тут⁈ — дернулся Зур'дах, когда опять заметил струйки пауков, бегущих куда-то.
— Видел? — ткнул он Маэля.
— А? Да, развелось тут этих тварей. — не отрывая взгляда от центра Арены, сказал Маэль, — Ты лучше на него посмотри.
Зур'дах понял, что не обратил внимание на главное, когда рассматривал Арену — на ее центр, где возвышался постамент в рост человека, и где стоял…
Каменный тролль? — удивился гоблиненок.
Рядом шумно прильнули к прутьям все — от Старших до младших бойцов.
Ба-а-а-а-а-а-а-м!
На постаменте, в центре арены тролль лупил голым кулаком в огромный гонг.
Ба-а-а-а-а-а-а-м!
Вновь звуковая волна пронзила всю арену, расходясь по всей пещере.
Все бойцы завороженно наблюдали как самозабвенно тролль лупил кулаком, с которого текла кровь по гонгу. И если сначала он бил редко, то скоро он начал ускоряться.
Ба-а-а-а-а-а-а-м!
Несколько секунд и еще удар.
Ба-а-а-а-а-а-а-м!
Не успела пройти звуковая волна и звон в ушах, как кулак тролля вновь врезался в гонг.
Ба-а-а-а-а-а-а-м!
Волны словно накладывались друг на друга, вызывая всё большую вибрацию и гул. Начинало заметно звенеть в ушах. Гул наполнил всю пещеру, не услышать его мог только глухой. Всех созывали на Праздник. Дети, один за другим, начали морщиться и закрывать уши. Старший Наставник просто скривился.
— Вот можно было без этого обойтись?.. — вслух произнес он.
Уши дроу-стражей за решетчатой дверью просто дергались, в остальном же они почти не двигались, сохраняя полную неподвижность — как статуи.
Зур'дах прищурил глаза, пустив в них толику крови, и зрение сразу стало острее. Теперь он мог в деталях рассмотреть тролля. Его каменный кулак с каждым ударом всё больше и больше разбрызгивал вокруг кровь.
Ба-а-а-а-а-а-а-м!
И вокруг разлетаются брызги крови. Еще один удар и снова.
Похоже, эту тварь совсем не беспокоило, что она буквально дробит себе кости на части.
Народу прибывало всё больше и больше, поднимался типичный для такого огромного количества народа гул. Неумолчный бесконечный гул жаждущей крови толпы.
Продолжалось всё это около получаса, и лишь когда трибуны заполнились плотно-плотно, тролль перестал бить.
Зур'дах с замиранием смотрел на тролля, потому что в его поведении было что-то… неестественное. Его глаза были подернуты белой пленкой, будто он вообще ничего не соображал, будто у него была одна цель — лупить в гонг.
Застывший тролль вдруг зашевелился и только сейчас Зур'дах увидел, что в его второй руке зажат короткий кинжал. Которым тот через секунду резким движением вспорол себе горло, будто и не была у него крепкая каменная кожа. Грузное тело рухнуло на постамент и из шеи мощным поток начала бить кровь.
На Арене на десяток секунд воцарилось полное молчание. Концовка была неожиданностью для всех. Вот только миг — и вся эта толпа радостно взревела.
— А что это с кровью-то? — вдруг заметил Маэль.
Зур'дах уже отвернулся, вновь начав следить за потоком паучков, но после слов друга резко обернулся.
И обомлел.
Кровь, которая толчками выталкивалась наружу, вдруг начала собираться в красный шар. Что удивительно — туда же, словно из ниоткуда, начали вкручиваться потоки Материализованной Тьмы. Шар поднимался вверх и всё сильнее начинал вращаться, всасывая в себя частицы тьмы. Поднимаясь всё выше, он начинал светиться и раздуваться.
— Что это хрень? — шёпотом спросил Маэль Зур'даха, — Это же тьма и кровь… да?
— Да… — замерев, прошептал Зур'дах, не отрывая взгляда от шара и почти высунувшись за прутья.
Даже старший Наставник чуть высунул голову за решетку. Арена молчала. Взгляды людей и дроу на трибунах обратились вверх — так высоко поднимался раздувшийся красный с черными разводами шар.
— Кровь, — прошипел со странной злобой Старший Наставник, — А где кровь — там вампиры.
Зур'дах ощущал, что сейчас что-то произойдет.
Ба-а — а-а-х!
С оглушительным хлопком шар лопнул, разбрызгивая смешанную кровь и тьму во все стороны, накрывая Арену.
Зур'дах едва успел отдернуться назад от решетки.
Крошечные алые пылинки плотным дождем покрыли всю арены и трибуны.
— И что это за дерьмо было? — громко сказал Черный Гоблин.
Плохой знак… — мелькнула мысль у Зур'даха.
А следом за этим в голове прозвучал голос Прожоры.
Я.
Тара и Лин собирались. Собирались так, чтобы сразу покинуть это место — брали самое главное.
Парень понимал, что когда они убьют цель, то времени на сборы не будет: они, скорее всего, будут бежать что есть сил из этого темного места. Бежать обратно на Поверхность. Собственно, для этого все эти недели он и изучал карты, с которыми, даже зная путь, можно запутаться. Один тоннель часто ничем не отличался от другого, поэтому нужно было держать всё в голове.