— Первое воплощение. Только тут я успел прожить достаточно долго.
Первое воплощение…
Подросток лет пятнадцати встал.
— Я знаю, что увижу себя сам.
Рядом вспорхнула птица и села на руку подростку.
— Сказать надо самое важное. Что же я не буду знать потом?..какие знания мне будут недоступны?.. — размышлял вслух человеческий мальчишка.
Не было ощущения чужеродности. Зур'дах из прошлого разговаривал с собой из будущего.
— Не важно где и кем я буду рождаться. Я всегда свободен от любых ограничений. Любая энергия подвластна мне. Нужно просто найти способ освоить ее. Он может быть разным, но основы везде одинаковы.
По щелчку пальцев перед подростком из воздуха возник сгусток тьмы.
— Тьма.
Еще щелчок пальцев и вспух огонек синей энергии.
— Свет.
Следующим щелчком Зур'дах поранил сам себя и из ранки вытянулась вверх и поднялась капля крови.
— Кровь. Кто овладел всеми тремя типами энергии, получает возможность понять и использовать Время.
Время?..Зур'дах узнавал Тьму, однако и кровь и свет он впервые видел в таком использовании, и не думал, что подобное возможно. Однако сейчас, будучи одновременно и Зур'дахом и этим человеческим подростком, он понимал, что это так же естественно, как и ему использовать тьму. Но это было чужое, непрожитое понимание. Более того, в отличии от остальных воплощений, это было отделено от него будто бы пленкой, не позволяя стать единым. Это было странно.
Несколько попыток обратиться к самому себе закончились ничем. Как и в случае с жизнями насекомых и детей, он видел пусть и свою, но прошедшую жизнь, на которую повлиять было невозможно, и узнать из нее больше, чем в нее заложено было невозможно.
— Практики живут долго, но жить больше определенного предела просто невозможно. Чем больше во мне энергии, тем дольше я живу — потому что тем сильнее моя жизненная сила. Вопрос — как тогда могут существовать кто-то, кто зовется Бессмертными?
Подросток прошелся по краю обрыва.
— Слишком большой накопленный объем всех типов энергии создает деформацию времени.
Подросток смешал три энергии и получалось нечто, напоминающее крошечный прокол в пространстве, за которым была бездна.
— Что если птица окажется в этой точке?
Он поднес руку с птицей к проколу, и та начала стариться с сумасшедшей скоростью: тело ее усыхало, полетели прочь перья, потерявшие насыщенность цвета.
Миг — и всё остановилось.
— Выглядит неестественно, ведь так?
В следующий миг подросток словно мотнул в обратную сторону время, и птица, находящаяся возле прокола в пространстве, вновь вернула свой здоровый вид.
— Энергия становится слишком тяжелая и влияет на пространство. А что если ее будет не такая капля, а огромное количество? Тогда можно не стареть… если научиться ей пользоваться. Каждый Бессмертный — это Практик, овладевший тайнами времени. Он — ходячая Аномалия, и чем дольше он живет — тем сильнее влияет на реальность, тем сильнее нарушает баланс. Ничто во вселенной не может жить вечно. Всё, что ты у нее взял — ты должен отдать. Время — энергия, и его нужно возвращать, иначе начнут происходить… нехорошие события. Знать бы сколько раз придется сдохнуть, прежде чем я доживу до взрослого возраста. Эх…
Зур'дах ощущал запредельную важность этой информации, хотя не всё ему было понятно. Подросток явно был старше его, а значит и умнее.
— Время нельзя взять из ниоткуда, а значит время Бессмертных — время, украденное у других. Я это и сам не понимаю. Я на слишком раннеей стадии развития, а за мной уже пришли. И придут еще не раз. Однако, можно ли остановить Волю Вселенной?
В тот же миг с неба слетел человек.
Подросток отпустил птицу и она улетела прочь.
Луч сорвался с ладони Практика. Вспышка — и Зур'дах ощутил, как он вновь стоит на Арене, а вокруг идет ожесточенный бой. Звон металла о металл и крики раненых бойцов раздавались и справа, и слева. Гул толпы оглушал после тишины воспоминания.
— Зур'дах! — кричал ему Маэль, — Что с тобой?
Его друг оборонялся от двоих противников, стараясь одновременно прикрыть его.
— Всё хорошо.
В следующую секунду копье гоблиненка пронзило одного из противников.
К его удивлению, в голове не было каши — была кристальная ясность и понимание происходящего. Этот кусок — всё, что ему оставило его Первое Воплощение. Почему он не оставил себе больше воспоминаний, и, тем более, всю жизнь — он не понимал. Но знал, что это так.
Это было всё. Больше не будет других жизней. Будет одна. Эта.
Уворот. Тычок и сразу блок.
Оттолкнуть Кайру от выпада врага, и врезать ногой.
Бам!
Гоблин-боец отлетел от силы удара в сторону.
В руке резко завибрировал Прожора.
Опасно… опасно… опасно…
Зур'дах и сам ощутил, что на него словно смотрит кто-то могущественный. Что рядом близкая опасность. Он едва не споткнулся от направленной убийственной мощи.
После последнего воспоминания его чувства словно обострились в разы.
Но ничего не произошло. Он продолжал драться в паре с Маэлем, сдерживая натиск самых сильных врагов, которых они взяли на себя, и резко переходя в атаку. Тратить много сил было нельзя.
Тара и Лин сидели как на иголках. Внизу началось представление. Забег на ящерах, закончившийся кровавой бойней.
Дроу безжалостно убивали друг друга, ящеров, других нелюдей-наездников. И каждый использовал тьму, и за этим Лину было интересно понаблюдать. Увы, всё это были явно низкоранговые техники, и ничего нового они не увидели.
Лин всё время держал руку на сфере, и сегодня она пульсировала как никогда сильно. Предложение Тары всё же сначала посетить Праздник Тьмы оказалось верным. Просто потому, что цель явно находилась очень близко. Скорее всего, под Ареной. Так что после всего будет очень удобно всё сделать не привлекая внимания.
Несмотря на предвкушение скорого окончания задания учителя, Лина начинало снедать изнутри взявшееся из ниоткуда беспокойство.
Есть что-то странное в этом Празднике Тьмы, — подумал Лин. — Что паучки, тысячами куда-то ползущие, что представители Родов, которые явно чего-то ожидали, что… неестественно ведущая себя на Арене кровь.
Напряжение буквально висело в воздухе, его чувствовал каждый сильный Практик.
Тара и Лином ждали. Пристально смотрели за всем, что происходит на арене и ждали.
Наконец, красный осветительный шар замигал и выпустили сначала здоровенных монстров, а потом гоблинов- бойцов, численностью сорок-пятьдесят каждую группу, и таких групп была дюжина. Против них выставили стаи диких животных и тварей, выловленных в Подземелье.
Надо сказать, гоблины-мутанты сражались умело, особенно если учесть, что среди них было много подростков, а то и вовсе детей.
Почти сразу пошли первые убитые и раненые и полилась кровь. Толпа вновь одобрительно заревела — в этом она не отличалась от любой другой толпы, которую видел Лин.
Сфера поиска резко начала нагреваться.
— Он тут. — прошептал он Таре.
— Куда?
— Туда. — указал пальцем Лин в сторону, куда его явно пыталась тянуть сфера.
— Тогда пошли, чего ждем. Надо находиться прямо над ним.
Лин кивнул и они начали пробираться сквозь людей и нелюдей вправо — туда, куда тянула сфера.
Сейчас мы увидим кого нужно убить. Наконец-то!
В общем-то парень понимал, что этот «кто-то» из гоблинов-детей или подростков — других вариантов быть просто не могло.
Пробирались на противоположную сторону они долго, минут десять — слишком уж большой была арена, и слишком неохотно их пускали вперед. Приходилось проталкиваться силой. И пока они добирались, количество гоблинов-мутантов внизу изрядно сократилось. Впрочем, как и монстров.
Теперь отряды выживших гоблинов принялись друг за друга.
Понять, куда указывает сфера было несложно.
— Он среди этой группы. — указал Лин соученице на группу совсем молодых гоблинов, сражающихся с старыми бойцами.
— Там? Уверен?
— Да.
— Тогда ждем.
— Чего ждем? — спросил Лин.
— Выживших, идиот. Может его сейчас своих же порубят на части.
Лин кивнул. Казалось, вот она цель — под носом. Чего переживать? Они близки как никогда.
Но его внутренняя тревога с каждым мгновением усиливалась.