Сейчас они находились на Арене, где были выстроены в ряд несколько сотен пленников-дроу. Это были те, кого не успела ментально подавить Праматерь, и те, кого они поймали, когда из Тхер Гхола хлынули потоки беглецов. Они послушно стояли с заторможенным взглядом.
Проходя мимо, Праматерь поглаживала то одного, то другого пленника одной из своих лап. Тут были только Практики Тьмы. Никаких обычных дроу. Самых сильных она обработала в первую очередь, и они уже стали верными слугами ей, но мелких она оставила на потом. Вернее, на сейчас.
Из-за того, что огромный глаз был разрушен, ей приходилось обращать каждого дроу по отдельности.
Когда она закончила с ними, пришла очередь Мальеки. Девушке было некомфортно в подавляющем присутствии Праматери, но она силой Крови держалась. И теперь явно боялась.
— Не бойся, я тебя не трону. — медленно протянула Праматерь, — Ты помогла в нужный момент. Твой род получит обещанное. Но будьте готовы поработать дальше. Скоро я сама навещу вас.
После этих слов легкая дрожь испуга пробежала по телу Мальеки.
— Всё, уходи. Остальное не для твоих глаз.
Вампирша поклонилась и быстро покинула Арену и Тхер Гхол.
— Теперь ты, — обратилась она к Джэулю, который опустил лапы вниз.
Две его лапы были оторваны еще во время драки с Чернопрядцем и не восстановились — тьма этого существа оставляла незаживающие раны.
— Пусть частица отца и сбежала, но ты сделал всё, что мог. Хватит жить в прошлом. Что случилось — то случилось.
Этими словами Праматерь в одно мгновение успокоила внутренние терзания драука о том, что он ее подвел.
— Да, Праматерь.
— Теперь дальше. Тело этой девушки, — она провела рукой по изгибам тела своего Воплощения, — поразительно.
Она топнула ногой — и камень под ней просто раскрошился. Хотя она не применяла тьму.
— С моей кровью оно стало еще сильнее. Но девушка была не одна. Там был парень, такой же. Его надо найти. Этот чужак мне нужен.
— Да, госпожа, будет сделано.
Общая память драуков тут же вывела ему образ этого человека и он приказал своим собратьям найти его.
— А теперь мы займемся наведением порядка и поимкой беглецов.
Джэуль смотрел на Воплощение и понимал, что еще какое-то время будет лишен возможности лицезреть настоящее тело Праматери. Она была по-прежнему там — на самых нижних ярусах.
Несмотря на прорыв Тьмы, который сделал брешь Ярусе Изначальной Тьмы и спровоцировал равномерное её распределение по всем ярусам Подземелья, пока что концентрация Тьмы была все еще недостаточна для того, чтобы Праматерь себя комфортно чувствовала на Верхних Ярусах.
Именно для этого и нужно было Воплощение, которым она управляла — помогать драукам справляться с серьезными угрозами и… руководить ими напрямую, а еще чтобы отловить самых сильных членов Рода, которые успели сбежать.
Бойцовские Ямы Айгура
Однорукому еще никогда не было так страшно. Тварей и боев он не боялся — это было знакомое. Но когда вся пещера стала трястись, а куски потолка падать вниз со страшным грохотом — его сердце пропустило удар от страха. Какое-то время по полу шла легкая, почти незаметная вибрация, но на нее никто не обратил внимания — мало ли что происходит в Подземелье, но вот когда пещера начала разрушаться — все поняли, что дело серьезное.
Он вышел наружу и сразу увидел, как по полу змеятся трещины, валятся куски стен, а дома складываются как игрушечные. Дроу, гоблины, гноллы — все выскочили в панике. Разрушения начались внезапно и мгновенно.
Взгляды всех обратились к разлому. Все заметили то, на что почему-то сразу не обратили внимания. В центре разлома бурлил и вращался огромный столб Тьмы, засасывающий в себя всё вокруг: куски скал, обломки домов, даже близко стоящих дроу затянуло туда. Вся пещера наполнилась страшным гулом и мощной вибрацией, от которой дрожали колени.
На глазах однорукого, который пятился к выходу, столб тьмы врезался в потолок, и в стороны начали разлетаться куски камней, а иногда и целые булыжники. Разрушались и края разлома. Грохот стоял неимоверный.
Страшно было как никогда. Вдобавок к разрушениям, становилось очень тяжело дышать, совсем как возле разлома. Тьма душила, ее насыщенность достигла каких-то немыслимых пределов.
Первыми рванули к выходу гноллы, которые ближе всех к нему и находились. Их стая просто снесла охрану из дроу, которой и так осталось мало — основную часть стражей увезли вместе с детьми. Поэтому никакого отпора толпе гноллей они дать уже не могли, даже используя тьму.
К выходу пятились и обычные рабы, и надсмотрщики.
Любые команды от редких дроу стражников были бесполезны. Впрочем, они и сами поняли, что надо удирать.
Гноллы без раздумий навалились всей своей массой и сломали ворота, тем самым открыв выход вообще всем.
Воронка тьмы сжирала всё больше строений пещеры и однорукий понял, что оставаться тут было больше нельзя, иначе их просто сожрет, затянет внутрь.
— Бежим! За мной! — кинул он группке гоблинов подростков, и рванул вперед.
Дети послушно кинулись за ним. Еще два надсмотрщика попытались организовать растерянных рабов и повести за собой. Остальные попросту сбежали сами. Им было всё равно на своих соплеменников. Их волновало только собственное спасение.
Вдруг что-то вжикнуло прямо возле лица Тарлах.
Плетка!
Некоторые дроу рванули к выходу и пытались помешать сбежать гоблинам. Они сами хотели успеть первыми. Один из них хотел остановить однорукого. И впервые гоблин сделал то, о чем часто мечтал, но никогда бы не решился, — кончиком тренировочного копья заехал в лицо стражнику, а потом, когда тот согнулся, вырубил его. Видимо это был один из тех, кто тьмой не владел.
На мгновение он застыл, запоздало осознав, «что» сделал. А потом рванул и пустил вперед подростков, прикрывая их отход. Потому что некоторые гоблины и запоздалые гноллы, рвущиеся к своим, отталкивали тех, кто моложе и слабее назад.
Когда он с группой подростков оказался внутри тоннеля и побежал вперед, в голове вдруг всплыл Дах. Его друг.
Он ведь всего ничего не дожил. А ведь он так хотел сбежать, за что и поплатился, а сейчас бегут вообще все — даже те, кто никогда не собирался этого делать, — подумал однорукий.
Рядом вдруг промчались оседлавшие ящеров дроу, разметав всех, кто стал на их пути. Гоблинов откинуло в стороны.
С мстительной улыбкой однорукий увидел, как их впереди сорвали с седел гнолли.
В тоннеле становилось тесно — он всё больше наполнялся беженцами. Стены и потолок трясло, поэтому приходилось уворачиваться от падающих то тут, то там камней.
Когда Сарик вместе с соплеменниками попал в Ямы Айгура его сразу отделили от остальных. Он ведь был обычным, не как остальные — он не был мутантом, а значит не мог стать бойцом. Он был обычным ребенком, обычным изгоем — ему так и не досталось ядра и он иногда с яростью думал об этом. Об этой чудовищной несправедливости. Остальные стали сильнее. Намного сильнее. Только он остался слабым. Слабым и ненужным. Поэтому его отдали в слуги — выполнять всю грязную работу. Сначала он просто помогал носильщикам в кузне, потом чистильщикам — убирать всё дерьмо в Ямах, чистить арены. Потом его отправили на кухню — разделывать мясо, следить за кипящими чанами, а потом, наконец, ему дали другую должность — бегать и передавать послания из одного конца пещеры в другой. Но и то лишь тогда, когда убедились, что он делает всё ответственно. И это понравилось ему. Это было лучше, чем тяжелая физическая работа на кухне и в кузне, где дико жарило и невозможно было дышать.
А вот что сильнее всего его резануло по сердцу, так это вид тренирующихся детей, особенно его соплеменников — Саркха, Зур'даха, Кайры, Тарка и остальных, даже не знакомых. Их он не раз видел, пока бегал по поручениям. Иногда он застывал на минуту-другую, глядя на то, как тяжело они тренируются. Но несмотря на всё они были вместе, и, как ему казалось, были счастливы. Во всяком случае они болтали, смеялись и тренировались. Зубы скрипели от обиды — он был не хуже.
Вот чем он хуже? Что, он не смог бы бегать и драться как остальные? — Смог бы. Ничего сложного в этом не было. Уж лучше это, чем вычищать дерьмо зверья.
В ямах был культ силы. Никого кроме бойцов не уважали. Даже те рабы, что выполняли всю черновую работу, чтобы дети-бойцы могли только и делать что тренироваться и отдыхать, — с уважением и легкой завистью смотрели на детей-бойцов. Особенно когда те возвращались с победами.
Пару раз Сарик был и на тренировочных боях, которые проходили в теперь уже ставших родными Ямах и видел успехи своих соплеменников. Однако радости за них у него не было. Потому что он понимал — его даже не вспоминают: у них другая жизнь, они забыли о нем, о Драмаре, о Кае, Кракхе и Дракхе, о своем племени. Обо всем, что они вместе пережили.