Затем принесли склянки, ещё горячие, недавно выплавленные, всякие мешочки, колбы, ступы… Деревянный рабочий стол наполнялся. Когда на него поместили последний ингредиент, трёх связанных крыс, Артур встал и взялся за работу.
Герберт и ученики пытались уследить за его действиями, но не долго. Слишком сложно было запомнить переливы и комбинации всевозможных мазей. Временами его Высочество замирал и стоял неподвижно, вплоть до минуты. Все отвлекались, начинали тыкать в эльфа палочками, и вдруг снова звенели колбы.
Так прошло три часа. Эльф лежал смирно. Наконец потянули за цепь, уходившую в его глотку, и вытянули огромный стальной шар, разрывавший челюсть. Артур подошёл к эльфу, и тот бросил ему такой взгляд, что сразу было понятно, он никогда ничего не расскажет.
Герберт и подмастерья встали подальше от его Величество, наблюдая. Глаза старика горели.
Артур сделал три капли получившегося отвара в горло эльфа, скрестив руки за спиной и стал наблюдать.
Прошло три минуты. Ученики переглянулись. Неудача?
Герберт опешил и вдруг как будто протрезвел. Эльфы очень устойчивы к яду. Лишь некоторые отвары действуют на них, и все они — плод очень долгих и тщательных исследований. Разумеется, всего лишь за час ничего не получиться. Король просто экспериментирует, ждать моментального результата — глупость. Ему стало стыдно за своё предвкушение. Оно, наверное, только смущало его Величество.
Вдруг раздался кашель. Старик немедля позабыл мысли и уставился на эльфа. Его глаза налились кровью, тело охватили судороги, трахея надулась, из неё вылезала розовая масса. Дыхание эльфа стало свистящим.
«Щипцы». Сказал Артур. Его вездесущая служанка немедленно вручила инструмент. Юноша вытянул железными щипцами розовый сгусток с трубочкой снизу.
Артур присмотрелся к нему и разочарованно вздохнул. Он скинул сгусток в прозрачную баночку, закупорил, отложил её и вернулся к своим колбочкам.
Герберт и ученики наклонились над сосудом с розовым пузырьком. Старик побледнел. Самый младший ученик, с маленькими усиками, спросил:
«Учитель, что это?»
Герберт вздохнул и с трепетом произнёс: «Эмбрион».
Розовая субстанция повернулась, вытянула ручки и раскрыла беззубый ротик.
Ученики: «…»
…
…
…
Несколько дней прошло с возвращения войска. Народ, осознававший стремительную и немыслимую победу над герцогом Вильямом, ожидал славных вестей с востока. Когда рыцари в серебре вступили в город, их встретили радостным криком, им кланялись. Рыцари смутились и не замедляясь проследовали в замок.
Праздник закончился, не успев и начаться. Люди растерялись. Начали расспрашивать и вскоре все узнали про бойню, которую устроили эльфы. Разом вскипела ненависть. Требовали отмщения. Но врага рядом не было, и гнев разрыва изнутри.
Потом стало известно, что поймали несколько десятков пленных. Люди хотели растерзать их своими руками.
«Этим займётся сам его Величество». Кричали глашатаи.
На следующий же день на главной площади вывесили мёртвого эльфа. Собралась большая толпа. У некоторых дворян в Векте жила родня. Гневом они заглушали печаль.
Сперва вид эльфа смутил. Слишком он был целый, и только ручки да ножки висели не туда и не так. Неужели его Величество… не старался?
«Глупцы, вы что, не понимаете? Король просто убил эльфа потому что расправа над пленными делу не поможет! Хвала мудрости его Величества!» Закричал седой старец с большой книгой в руках.
Люди подумали и кисло закивали.
Но вскоре на платформу вышел смущённый палач. Он вспорол эльфу живот. Все ахнули.
Кожа эльфа была белой и бархатной как у младенца. Но внутри него лежала куча гнилого мяса. И всё. Не было даже костей.
Ошеломлённый народ поглазел и схватился за камни.
Когда эльфа превратился в гнилую, забитую массу, все разбрелись по своим делам. К вечеру тавернах пошли новые разговоры. Говорили, что король был воином самоцвета. Люди делали вид, что сомневаются, расспрашивали, но на самом деле верили. Если бы не вера, все бы они уже давно погибли.
Прошло несколько дней. Снегопад продолжался. Болтовня в кабаках стала редкой и вымученной. Народ сидел мрачный, пил пиво да поглядывал на белое небо. Необычно громко скрипела дверь.
На площади висело уже семь эльфов. Энтузиазм народа затухал. В ногах последнего, абсолютно чёрного, как обугленного, лежала всего три камешка.
И все же люди собирались на главной площади, их было даже больше, чем раньше. Но эльфа уже были не столько развлечением, сколько надеждой, признаками жизни его Величества.