Дверца закрылась, и карета поехала дальше. Дворецкий немедленно поклонился своему мастеру. В прихожей он снял с него мокрый плащ, взял цилиндр и протянул руку за тросточкой — но мастер предпочёл её не отдавать, и дворецкий смиренно удалился.
Стоило ему вернуться в комнату, как из его тени поднялась девушка, служанка. Она села на кушетку. Ей на голову заскочил цыплёнок.
Рыжий юноша развеял иллюзию и вышел на балкон. Серые тучи набухали на небе. Маг улыбнулся и сказал, не поворачиваясь к девушке:
“Зови меня Джозеф”.
Его глаза вспыхнули красными звёздами.
…
…
…
Артур открыл глаза на пустынном пляже. Дважды он моргнул и едва снова не закрыл веки, погружаясь в сон. Неизвестная и непонятная ему сила заставила его подняться. Он сидел на песке, среди дроблёных ракушек. Рядом с ним скала, немного погруженная в воды, заглушала сияние солнца. Маг поднялся и подошёл к ней, и забрался на неё одним шагом.
На скале он ощутил себя значительно выше. Артур опустил голову и посмотрел на свои ноги. У него дёрнулся глаза, он покачал головой и приподнявшись на носки заглянул за каменные наросты.
За скалой, среди разливов золотистой воды билось огромное сердце. Следуя его ритму поднималась волны. Маг посмотрел на сердце и отвернулся.
Присел.
Какие-то мысли тяжело ворочались у него в голове, сами по себе. Наверное, надо что-то сделать. Придумать как вернуть себе тело. Каждую секунду, что Джозеф им повелевает, шансы на возвращения всё меньше…
Мысли эти его не заботили.
Он вздохнул и прилёг.
И шло время. Артур лежал. Несколько раз Сердце Полубога за скалой вспыхивало, прибой становился сильнее. Тёплые капельки падали на лицо юноши и медленно охлаждались.
Ему было всё равно.
Артура одолевала хандра.
69. Взаимность
Артур понимал свою тоску. Более того, он её в себе поощрял. Только скука помогала ему отогнать страх отражения, страх… Он предпочитал не думать о том, в чём именно состоял этот нелепый ужас.
Маг вздохнул и скучая повернулся набок. Уже какое-то время на пляже стояла надоедливая белая дверца. Артуру вспомнилась Мария. Она всё-таки перешла на Второй ранг. Её профессия называлась Странник Сновидений. Странница. Она позволяла путешествовать в чужие головы. Разумеется, только если сама голова была согласна.
Ещё нужна была кровь индивида и… Неважно.
Артур поглядел на дверцу и повернулся назад. У него сейчас не было настроения с ней разговаривать. Но дверца всё стояла и стояла. Продолжала стоять… В какой-то момент Артур заметил, что пытается уснуть. Тогда он резко открыл глаза, хмыкнул и поднялся.
Это и так был сон.
Ленивой походной юноша подошёл к дверце, открыл её и ступил во тьму. Единственным лучиком света в ней стояла девушка в лёгком белом платье, сама по себе очень белая, с рыжими волосами. Её глаза прятала повязка.
“Добрый вечер, Артур”. Улыбаясь сказала Мария.
Юноша кивнул.
“Почему так долго?” Спросил он, вспоминая, что когда-то этот вопрос его действительно занимал.
“Я не хотела портить твой подарок”. Ответила девушка и Артур заметил у неё на шее голубой камушек. У него не было сил выразить на лице все те мысли, который он испытал в эту секунду. Артур просто… вздохнул.
И сразу же Мария сказала: “Приятно, когда по тебе вздыхают”.
Маг вдруг подумал, что возможно, очень возможно, она устроила всю эту глупость просто ради этой шутки. Ему очень не хотелось в это верить.
“Артур, всё хорошо?” Неожиданно спросила девушка.
Юноша потёр брови, медленно присел на землю и сказал: “Нет”.
Сам не зная почему, и это было прекрасно, он вдруг почувствовал в себе желание выговориться:
“Я уже давно боюсь зеркал”.
“Как бы так сказать… Я никогда не отдавал себя отчёта о том, что делаю”.
“Ты действительно очень храбрый, Артур”.
Юноша покосился на неё и исправился:
“Скорее, у меня не было рефлексии. Я не люблю думать о себе как о чём-то, я вообще не люблю думать о себе. Мне это неприятно. Я могу быть чем-то, кем-то, кем, возможно, мне нравится быть. Я могу быть кем-то себе противным. Всё равно. Меня мутит от этой мысли. Я ненавижу видеть себя и не понимаю почему”.
“Для меня это болезненно, как пытаться закатить глаза за черепушку. Я следую своим чувствам, но я не думаю о них. Когда я смотрю в своё отражения, я словно проявляюсь сам для себя. Я этого не терплю”.
“Возможно поэтому он так меня раздражает. Он меня знает — но я не хочу, чтобы меня знали”.